Р-2
Шрифт:
Тщетные предосторожности, казалось бы, ведь завтра придется в открытую идти через пограничный пост, но завтра – это не сегодня, да и осведомители стражи при постоялых дворах – люди обычно предельно наблюдательные. Эти мигом срисуют, не то что таможенники и солдаты пограничного гарнизона, которых куда больше интересуют товары, нежели их владельцы. Опять же была у меня одна идея на этот счет…
Мешок с лесными орехами Уве предусмотрительно оставил при себе, и мы успели ополовинить его, прежде чем вернулся благоухавший свежим перегаром Микаэль. Настороженно поглядывая по сторонам, маэстро Салазар
Ужин заказали в комнату и скромничать после двух дней на сухом пайке не стали, пусть немало и смутили тем прислугу, не ожидавшую подобной прожорливости от двух не самых упитанных гостей. После трапезы Микаэль велел принести мыльной воды, и я с помощью его бритвы избавился от усов и бороды.
Из карманного зеркальца на меня глянуло смутно знакомое лицо – молодое, худое и не совсем мое. У нас с братом всегда было одно лицо на двоих, собственным я обзавелся, пожалуй, лишь когда отпустил усы и бороду. А тут все вернулось на круги своя! О-хо-хо… За пять лет успел порядком отвыкнуть от подобного… зрелища.
Я питал небезосновательную надежду, что в таком виде не подпаду под описание розыскного листа, а еще утром собирался отправить Марту за женским платьем для нее самой, а заодно и для Уве. Реакция школяра на предложение предстать перед людьми в образе юной девицы ожидалась бурная, поэтому озвучивать ее на сон грядущий не стал. Может, еще и не придется огород городить…
– Микаэль, оглядись у моста, – попросил я помощника. – Вдруг получится проскочить на ту сторону под покровом ночи.
Маэстро Салазар оделся и вышел за дверь. Против променада на сон грядущий он нисколько не возражал, явно лелея надежду отыскать в этой дыре что-нибудь получше водянистого пива, которым потчевали на постоялом дворе.
Вернулся Микаэль через час, хмурый и трезвый.
– Все плохо, – проворчал он, выставляя на стол кувшин с пивом.
– Винную лавку найти не смог? – предположила Марта, но маэстро на девчонку даже не взглянул.
– Выезд на мост закрыт, через ворота не перебраться: горят фонари, выставлены караулы. Еще какие-то сигнальные чары навешаны. Ущелье шириной в сотню шагов, никакое левитирующее заклинание не перебросит.
– Сто шагов – это не предел, – заметил Уве.
– Не вариант, – покачал головой маэстро Салазар. – Даже если не расшибетесь, на другом берегу вас встретят с распростертыми объятиями. Они здесь на ножах друг с другом.
– Ждем утра! – решил я и насторожился, заслышав в коридоре какой-то шум.
Кто-то чего-то требовал, кто-то причитал и юлил. Мне эта суета совсем не понравилась, и я потребовал:
– Микаэль, проверь!
Маэстро Салазар поправил ножны со шпагой и вышел за дверь, но очень быстро вернулся и сообщил:
– Прибыл какой-то дворянчик с полудюжиной слуг. Требует лучшую комнату.
За окном мелькнул отсвет фонаря, я прижал к стеклу ладони и увидел, что через двор ведут лошадей с попонами в красную и белую клетку. Красное и белое. Цвета графини Меллен. В душе ворохнулось беспокойство.
– Микаэль, узнай, кому они служат! Как бы это не по наши души люди графини Меллен пожаловали. Уж больно сочетание цветов
Маэстро Салазар припомнил мой рассказ о визите на бал-маскарад и требовать объяснений не стал. А только он вышел в коридор, и сразу соскочил с кровати Уве.
– Но как, магистр? – заметался паренек по комнате. – Как они выследили нас?!
Я только головой покачал:
– Успокойся, Уве! Никто нас не выслеживал. Просто разослали людей по всем возможным направлениям. Бегство за границу в нашем положении – шаг предельно очевидный.
– И что теперь делать?
– Ждать.
Парнишка уселся обратно и с обреченным видом сгорбился. Держался он явно из последних сил, а вот Марта никак своих эмоций не проявляла. Она с безмятежным видом заняла одну из кроватей, развалилась на ней и безучастно уставилась в потолок. Потом и вовсе закрыла глаза и задремала.
Ожидание важных новостей – отнюдь не самое приятное времяпрепровождение на свете, а уж когда речь идет о жизни и смерти, в голову и вовсе начинает лезть всякая чушь. Но маэстро Салазара наши душевные терзания заботили мало, в комнату он вернулся только ближе к полуночи. От него расходился густой аромат шнапса, при этом пьяным Микаэль все же не был.
– Ты прав, Филипп, – сказал Микаэль. – Дворянчик выспрашивал, не остановился ли здесь светловолосый сеньор лет тридцати с юнцом-слугой. Хозяин, такая сволочь, тут же припомнил обо мне и Марте, в которой не признал девчонку. Пришлось влезть в разговор и спросить, какого черта от нас нужно. Описание не совпало, отстали.
– Долго тебя не было, – заметил я, даже не пытаясь скрыть недовольство.
Маэстро Салазар икнул и безмятежно махнул рукой.
– Дворянчик комнату с хозяина стребовал, а челядь отправил прошерстить ночлежки. Я тоже решил прогуляться по городу. Обошел злачные места, выпил, познакомился с людьми. Есть человек, который переведет нас через границу.
Известие это изрядно меня порадовало, но одновременно и обеспокоило.
– Не продаст? – засомневался я.
– Продал бы, – усмехнулся Микаэль, расправляя усы. – Только он еще ни о чем не знает.
Постоялый двор мы покинули ночью. Выбрались из окна, одарили фердингом сторожа, и тот без лишних вопросов отпер конюшню и позволил вывести лошадей. До решивших съехать в неурочный час постояльцев ему не было никакого дела.
Нужное питейное заведение располагалось через две улицы. Марта и Уве остались в соседней подворотне с лошадьми, а мне выпало страховать Микаэля при разговоре с контрабандистом. Он вышел на задворки кабака облегчиться, тут мы его и прихватили.
Маэстро Салазар без лишних слов приставил кинжал к шее невысокого крепкого дядьки с обветренным лицом и мозолистыми ладонями-лопатами, а свободной рукой обшарил его и кинул на землю обнаруженный под курткой нож.
– Шагай, и без фокусов! – потребовал Микаэль и направил подопечного в ближайшую подворотню. Там я позвенел полученным от архиепископа кошелем и сказал:
– Нам бы на ту сторону перебраться, любезный.
Контрабандист в ответ сплюнул под ноги.
– Черта с два! – выругался он; приставленный к шее кинжал его нисколько не обеспокоил.