Раб сердец

Лукьянов Александр Николаевич

– Довольно! –разочарованно проблеял начальник палачам-горцам, заметив, что Зор потерял сознание. –Дохляком оказался, а с виду крепок… Суньте под нос банку с едкой солью, пусть опомнится. Эх, зря зелье истины пропало! Ну, да ничего, завтра повторим!

Но пытку продолжить не удалось. Зор метался в горячке, впал в бред. Начальник губернской стражи изысканно сквернословил, орал на палачей.

– Его нэ от питка бальной, да-а. –невозмутимо отвечал истязатель. –Его бальной савсэм от другой хухыр. Прастыл, внутри-и жарко кысар савсэм. Лэчи-ит нада, быргуд за, идам..

–

Какое, ёж вам в зад, леченье! –рассвирепел начальник. –Прирезать козла что ли? Нет, нельзя. Ниточку потеряем, а клубок разматывать надо. Собаке врачевания неположено, сама исцелится. В тёплую келью его, да не в общую, а в одиночку. А там еще раз допросим, уже с горящими веничками.

6.

– Вот, спаситель мой, знахарка сказала, что завтра-послезавтра можно будет снять повязку.
– бодро сказал Бран.
– Подтверждаю. Но отвар кроличьего корешка будешь пить десять дней. Ничего, что горький, не морщись, потерпишь. Зато кровь обновляет и восстанавливает просто жуть как хорошо. И еще принёс пряники к чаю, Мста испекла.

– Значит, лешелюбская власть нам отныне не указ...
– задумчиво сказал староста.
– И кто будет теперь в Смердунах за старшего?

– То есть как это - кто?
– удивился Бран.
– Есть сомненья? Говорю же - через денёк станешь здоровее прежнего, вот и вернёшься к своим обязанностям.

– Да я ведь лешелюбский холуй. Таким не доверяют.

– Тьфу!
– Бран в сердцах поднялся со скамьи.
– Ну, взрослый, вроде бы, мужик, борода с сединой, а как ляпнет что, так хуже несмышлёного ребёнка, право. Пойду лучше от греха подальше. Только дай сперва подушку поправлю, спи больше. И не забывай насчёт кроличьего корня, жене твоей накажу, чтобы проследила.

– А это что за рукопись?

– Денёк-другой всё равно придётся полежать, вот и почитаешь.
– ответил Бран. –Расписал для тебя, что в Смердунах можно сделать. К примеру, приняться за раскопку Хухрынькина торфяника. Дешевое топливо под самым носом. Да и потом - зачем лес-то на дрова переводить? Насчёт маслобойки смекни. Да и со свечной мастерской, полагаю, подсуетиться можно. В общем, полистай. До завтра.

У ворот старостиной усадьбы выходящего Брана поджидали встревоженный Ждан Ратник и понурый Славко Клешня. Бран вопросительно глянул на них.

– Ну! –Ждан ткнул кузнеца в бок. –Давай докладывай, куда твои подопечные подевались, человеколюб хренов.

Славко, пряча глаза, стал неохотно рассказывать. Сегодня с утра выяснилось, что пятеро взятых в плен головорезов устроили подкоп в сарае и бежали. Шестой, Пуст Чесотка, отказался от побега, был избит подельниками и брошен. Бран безнадёжно махнул рукой и, не говоря ни слова зашагал по улице. Ждан и Славко последовали за ним.

– Ну, пёс с ними, с теми уродами. –виновато гудел Клешня, разводя мозолистыми ладонями. –Но в парне-то совесть, видно есть, не ушёл же, говорит, что с нами остаться хочет.

Бран остановился, повернулся, ухватил Клешню за пуговицу: -Пёс с ними, говоришь? Допустим, на этот раз обойдётся. Разбежались,

попрятались, будем надеяться, что никого не наведут на Смердуны. Да видишь ли, добрая душа, перевоспитатель наш, раз на раз не приходится и мягкосердечие твоё может таким боком выйти, что…

Он сердито сунул кузнецу оторванную пуговицу: -Пришей…

– …и скройся с глаз долой. –добавил Ждан. –В кузнице дел полно, заготовки для топоров ждут. Забыл?

Славко с облегчением вздохнул и поспешил прочь. Бран сорвал огурец с плети, опутавшей старостин плетень, с хрустом разгрыз.

– Пять годков в военном училище… -задумчиво сказал Ждан, глядя вслед Клешне. –Восемнадцать лет службы… Намекаю, что в военном деле кое-что смыслю. Так вот, с моей скромной точки зрения настало время властям нас вразумлять. Конницу вряд ли станут посылать – хлопотно, да и не нужно.Самая большая пехотная войсковая часть стоит, насколько помнится, в Матюкалинске. Рядовых срочной службы, полагаю, на карательные вылазки отправлять не будут, сколотят сборный отряд из наёмников и десятников. Пообещают двойное жалование и те хоть мать родную на виселицу вздёрнут. Повозками доковыляют к нам за пару дней. Так что…

– Ммм? –спросил Бран с полным ртом.

– Если не хотим, чтобы зачинщиков повесили в Поползаевске, мужиков отправили на каторгу, а баб перепороли прямо в Смердунах, надо уходить в лес. Отрядом. С оружием.

– Ммм… –произнёс Бран.

– Так я прямо сейчас и займусь?

– Ммм! –сказал Бран.

7.

Бран сидел на поваленной берёзе в густых зарослях у Хомячьего буерака.

– Спасибо вам огромное за то, что согласились выполнить поручение. –говорил он. Воронья стая, разместившаяся рядом внимательно слушала его слова, перетолмачиваемые Карром.

– Вот оно, письмо. Зашито в маленький мешочек с ленточкой. Наденем кому-то из вас на шею. Если гонец по какой-то причине не долетит, один из сопровождающих снимет мешочек, наденет на себя и стая отправится дальше. Письмо должно быть доставлено в любом случае. Карр, переводи.

Ворон закаркал.

– Лететь вам предстоит к Железным холмам, это на закатно-полночной стороне. Знаете? Ну, чудесно. Есть там Одиноая Гора. Тоже ведаете? Ай да молодцы! Под горой лежит королевство робов, длиннобородых коротышек-кузнецов. Особо бояться их не нужно, птиц они уважают. Думаю, удобнее всего будет доставить письмо охране у ворот, а те передадут кому нужно – робскому предводителю Глауфу. Если будет ответ, принесёте таким же образом. Всё ли понятно?

Вожак стаи разразился гортанным клёкотом. Карр склонился к уху Брана.

– Конечно, подтверждаю. –сказал Бран. –Братство заключает с воронами нерушимый союз на вечные времена. Ни один мальчишка не бросит в вас камень и не разорит гнезда. Никто не прогонит вас от жилищ. Всё, чем питаются вороны, но что не съедобно для людей – ваше. Переводи Карр.

Вожак удовлетворённо каркнуд, степенно подошёл к Брану и вытянул шею. Бран осторожно надел ленточку на птицу, пригладил пальцем перья.