Раб сердец
Шрифт:
– Я... начальник отделения «Валинор-займ»... начальником был... –само собою вырвалось у Самуся.
Ратник закивал, как бы в подтверждение собственным догадкам: -То есть ростовщик? Разоритель разорённых? Шёлковые простынки, сладенькие пирожочки, розовенькое винцо, толстозаденькие служаночки? Да вы встаньте, уважаемый встаньте, зачем же в ногах валяться? Вот к этой стеночке прислонитесь, будьте так любезны. Став, малыш, дай, пожалуйста, свой самострел.
– Эй, Ясень, что тут у вас стряслось?
– послышалось за спинами собравшихся и Самусь увидел проталкивающегося воина в кольчужной безрукавке, очень похожего на того,
– Вишь, Смурень, -всё так же ровно отвечал ратник, -односельчанина встретили. Самуся. Помнишь такого?
– Слабо. И что?
– Гнидой оказался, вешать надо. Но хочу, всё-таки, по знакомству уважить, пристрелить.
– Погоди-погоди, брат... Что ж ты сразу – «вешать», да «стрелять». Разобраться бы...
– неуверенно сказал Смурень, рассматривая оцепеневшего Самуся. –Может, возьмём, на работы определим? Рук же везде не хватает.
– Он не будет работать. –холодно отрезал Ясень. –Не сможет, поскольку полудохлый. Но, главное, не захочет. Не для работы такие захребетники живут, что не знаешь?
– Знаю… Только не марался бы, братец. Отпусти, пусть сам с голоду подохнет.
– Отпустить? –проворчал Ясень. –Наотпускались уже досыта, мягкосердечные да добродушные. Случай с Надрыльским отрядом забыл?
– А, делай, как знаешь… -Смурень махнул рукой и отошёл. Тут же хлёстко ударила спущенная тетива.
Через несколько минут телега выехала со двора в окружении небольшого отряда. За ратниками трусил пёс. Самусь бессмысленно смотрел вслед им остекленевшими глазами. Упасть ему не давала стрела, пригвоздившая измождённое тело Лядащего к покосившемуся срубу.
7.
В конце ветреня Бран оставил Ждана Ратника продолжать осаду Поползаевска, а сам с одним полком отправился к Матюкалинску. Ученики дружно отговаривали его от столь рискованного шага, однако Бран уверил, что всё пройдёт как нельзя лучше. Он послал глашатая в городок, требуя безоговорочной сдачи, обещая свободный выход желающим покинуть Матюкалинск и полную безопасность оставшимся. В случае же отказа, Бран пригрозил что, в случае взятия города боем применит огнемёты. Обещание повергло матюкалинцев в неописуемый ужас: городок был полностью деревянным, включая ветхие стены с покосившимися от времени башнями.
Городская дума поспешно собралась в зрелищной хоромине, а на площади перед зданием глухо шумела толпа горожан, требующих отпереть ворота и встретить Брана хлебом-солью. Торговцы в четверть часа заперли все лавки, попрятав товар в погреба.
Городничий, бледный до синевы, с перекошенным от испуга лицом, заикаясь, прочёл думе требование Брана Учителя. Думцы, опустив головы , молчали. Их равно пугала как расправа со стороны властей за сдачу города, так и возможные последствия сопротивления.
Решено было заслушать воеводу , храброго воина, весьма опытного в ратном деле, под началом коего находился Матюкалинский пехотный полк. Тот с грубым красноречием бывалого вояки обрисовал положение: треть служивых разбежалась при подходе восставших, вторая треть собирается перейти на сторону мятежников с оружием в руках, прочие вряд ли будут сопротивляться.
Ужас, обуявший думцев, который только что лишал их дара речи, заставил почтенных мужей прийти в себя. Все дружно вскочили с дубовых скамей, будто ужаленные осами. Все завопили хором, что рехнувшихся нет и следует
Таким образом был занят третий по важности город волости. Бран пополнил Рать перешедшими на его сторону правительственными воинами и добровольцами из горожан. Так что к Поползаевску он вернулся уже с двумя полками.
8.
Для Карра в углу бранова шатра был устроен особый насест с задёргивающейся шторкой. Сейчас ворон крепко спал. Несколько часов перед этим выдались необычайно бурными. В первые дни осады городские голуби наотрез отказались сообщать Карру, что творится в Поползаевске: -«Зачем нам это надо?» -«Толстые балбесы! –обозлился Карр. –Скоро поймете, зачем. Только как бы поздно не было!» Голуби поняли. Произошло это, когда голодающие горожане обратили на них внимание. «Дошло наконец? –не упустил случая поиздеваться Карр. –Съедобными оказались? Ладно, убирайтесь оттуда прочь, Братство птиц не трогает. Но на разведку летать будете, как миленькие!». Голуби угрюмо молчали. От разведывательных полётов им так и не удалось отвертеться. Время от времени они проникали в Поползаевск и по возвращении докладывали Карру, что там творится. Делая поправки на пресловутую голубиную тупость и сравнивая донесения с отчётами круживших над городом воронов, Карр готовил доклады для Брана.
Вот и сейчас, выслушав усталого крылатого друга, Бран поблагодарил его, усадил на жердочку и задёрнул шторку. После чего пригласил Учеников на совещание. Пришло время взятия Поползаевска.
Глава 7 Восходящая Луна
1.
Заканчивалась длинная весенняя ночь. Зор Меньшой вытянулся на деревянной лежанке. Сознание начало прясняться, вот-вот должен был уйти сон, тяжёлый и рваный, но всё же хоть как-то восстанавлива-ющий силы. Лежанка была жёсткой и грязной, но всё же лучше холодного каменного пола, на котором приходилось спать в прежней тюремной келье. Он поднялся на локте -показалось, что у двери кто-то топчется. Нет, тихо. Поглядел в узенькое зарешечённое окошко. На верхнем этаже допросного дома, что стоял напротив, теплился огонек. Встревоженные голоса раздались во дворе, затопали кованые сапоги. Кто-то распахнул завизжавшие ржавыми петлями ворота. Зловещими тенями начали метаться по двору стражи.
У двери завозились. Отодвинулась щеколда.
– Твой спи-ит? Спат нэ нада, прасни-ис нада, быхтыргады!
– вполголоса зачастила тёмная фигура в дверном проёме.
– Слушай, ти-ибя сейчас уби-иват приходи-ит будут. Хайсы турым! Всех в тюрма уби-иват! При-иказ такой, а то Бран приходи-ит, выпускаи-ит. Давай так: я твой выводи-ит си-ичас, крыша-чердак прятат будем вместе. Бран приходи-ит будет, мы выходи-ит буди-им, ты ему сказат буди-иш, как я ти-ибя спасал. Устымгай охон, тырхук. Твой согласен?
– Подумать надо.
– неожиданно для себя усмехнулся Зор. Им внезапно овладело нездоровое веселье.
Фигура палача-вастака дёрнулась в двери.
– Твой для зачем смеятся, а? Твой дурак? Твой с ума савсэм сходи-ит, да? Тогда мой двер запирай, твой для зарезать бросай. Другой искат буду, умный! Сахуры-сай умдырлах шур-шур башхай!
– Ну, ладно.
– снисходительно сказал Зор, садясь на лежанке.
– Давай, веди... спаситель... Только мне сил дальше порога уйти не хватит.