Раб сердец
Шрифт:
Бран сделал знак и в комнату внесли образцы оружия. Сваричи расхватали его и принялись рассматривать. Их серые глаза заблестели детским любопытством.
– Вот поглядите.
– говорил Бран.
– Раздобыли мы тут оружие времён Чёрного Союза, человечье и чертячье. Я взял смелость его изменить и усовершенствовать и глядите, что получилось. Начнём с метательного оружия. Вот дрот. Таких надо бы дать каждому пехотинцу по два-три.
Кузнецы недоумённо разглядывали металлический штырь толщиной в палец и диной с локоть. На одном конце штыря был острый шипастый наконечник, с другого блестела резьба.
– Трудное ли дело - изготовить этакую штуку?
– Вовсе нет.
– с удивлением пожал плечами Свара.
– Дешёвое незакалённое железо, десятками в день делать можно... Но как таким уязвить
– О, мастер, очень даже можно. Гляди. Берем древко длиной с половину сажени, тяжёлое и толстое вроде лопатной ручки. Сверлим гнездо в одном торце и вкручиваем дрот. В бою наш ратник метнёт дрот в неприятеля. Угодит в панцирь, пробьёт - зазубренный шип помешает выхватить оружие из раны. Попадёт в щит - мягкое железо согнётся, тяжёлое древко будет волочиться по земле, сковывать движения. Наш ратник наступит на него, оттянет щит врага вниз и нанесёт удар. Но даже если не наступит, щит с торчащим в нём дротом останется только бросить - он превратится в обузу.
– Ха!
– ударил в ладоши старший Сварич.
– Недорого, а дельно! А можно еще свинцовый утяжелитель приделать для пущей силы удара...
– Ну, а вот это посложнее будет.
– сказал Бран, с лязгом ворочая на полу железные пластины.
– Такой панцирь придумали черти. Стальные полосы, прикрепленные к основе из бычьей кожи. На четверть пуда легче кольчуги - раз. Проще в изготовлении - два. По надежности мало чем уступает - три.
– Да, так...
– думчиво пробормотал Свара, внимательно изучая доспехи. Он заметил: если кольчуга при ударе вдавливается в тело, то такой панцирь отводит в сторону силу удара.
– Занятно, занятно...
К поясу пластинчатого снаряжения крепились для защиты паха широкие кожаные ремни с железными заклёпками. Средний сын Свары, подёргав их, одобрительно угукнул.
Простой круглый шлем с козырьком и нащечниками вызвал похвальное ворчание Сваричей.
– Зато щиты будем делать совершенно иными!
– сказал Бран.
– Раньше в Руни они были овальными и выпуклыми, а в нашей Рати станут большими, прямоугльными, выгнутыми наружу. Вот такими.
Старший сын кузнеца проворно продел левую руку в ременные петли щита, остальные окружили его. Щит был склеен из трёх слоёв дощечек: лиственничных, дубовых и ивовых. Для придания щиту прочности внутренний слой дощечек располагался поперечно внешним. Выгнутость наружу щита позволяла отводить вражеские удары вскользь. В середине щита, с его внешней стороны, красовалось железное изображение луны, ощетинившейся шипами-лучами. Оно защищало руку ратника, державшую щит и позволяло нанести рваную рану противнику. Поверхность щита снаружи была оклеена полотном, а поверх него - слоем толстой сыромятной кожи. Кожу окрасили в красный цвет, края щита обили стальной каймой.
– Хорошая штука!
– одобрил Свара.
– Не видывал ничего подобного. Кто придумал?
– По виду похожие были у кхандцев и дунландцев.
– ответил Бран.
– Но пришлось крепко поразмыслить над их улучшением.
Зато протянутый Браном меч вызывал у Свары изумлённый смешок.
– Ничего подобного в жизни не видывал и в руках не держал! Что за уродец? В локоть длиной, перекрестия нет, лёгкий
Бран загадочно улыбался.
– Да разве таким коротышкой рубить можно?
– поражался кузнец.
– Колоть разве что... Сталь некачественная, закален только конец лезвия. Рукоять деревянная, правда, очень удобная...
– Сложно ли такого уродца выковать?
– настаивал Бран.
– Делов-то!
– презрительно фыркнул кузнечный старшина, -Сопливые ученики-неумёхи справятся!
– А если таким оружием ратников снабжать, как быстро управишься?
– По всем прикидкам, -задумался Свара, -ежели такие панцири и шлемы изготавливать, то шестерых-семерых в месяц запросто оснащу!
– Приступайте!
– Бран протянул ему руку.
– Чтобы через неделю все мастерские работали в полную силу!
Свара ответил таким рукопожатием, что Учитель охнул.
Оставшись наедине с Учениками, Бран с горечью усмехнулся: -Посчитаем-ка, мудрецы: сколь ратников Свара берется ежемесячно вооружить по нашим образцам?
– Шестерых.
– отвечал Смурень Близнец.
– При трёх сыновьях-помощниках, да у каждого из них по ученику! Это без рабов,
Стрёма Кулак уставился в пол, потом в потолок. Бран фыркнул: -Выручай, Мста!
– Тысячу триста тридцать три человека!
– мгновенно ответила Упрямица.
– Ёж мне в зад!
– поразился Ждан Ратник.
– Оружейников надо на треть больше, чем воинов!
– Сообразили? А так как в Чистограде Свара вряд ли сыщет оружейников больше, чем на полсотни кузниц, то мы можем надеяться через месяц, в лучшем случае, на триста панцирных пехотинцев. Мало, мало, мало! А если учесть, что их не меньше месяца придётся учить обращению с новым оружием...
– Но разве мы, Учитель, не собираемся другие города освобождать? В них восстановим мастерские и сыщем оружейников .
– с жаром заметил Яр Хмурый.
– А деревенские кузнецы? Уж наконечников-то для стрел худо-бедно намолотят! Да и готового оружия в боях, надеюсь, будем сколько-то брать!
– Ну, это пока шкура неубитого медведя, на неё рассчитывать не приходится.
– глаза Брана задумчиво устремились куда-то вдаль.
– Но, думаю, можно найти выход. Друзья Карра вернулись от Одинокой Горы. Письмо робов принесли. Длиннобородые в гости едут!
5.
Уроки Брана О Всеславе Лучнике Кольценосцы (чёрное наречие: Nazgul, «призрак кольца», от Nazg-кольцо и Gul призрак)) -девять человеческих властителей, получивших первые из волшебных Колец и ставших слугами Чёрного Повелителя Саурона. Владельцы Девяти колец обрели могущество, стали мудрыми королями, бесстрашными витязями и искусными чародеями. Стяжали известность и великую роскошь. Однако же вместо смерти они постпенно перешли в призрачное состояние. При свете солнца кольценосцы были почти слепы и способны лишь улавливать движение теней. Посему днём они больше полагатлись на нюх, а также на зрение своих коней и прочих тварей, которые им служили. Зато у назгулов был ошеломляюще острый слух, они также отлично чуяли на большом расстоянии живую кровь. В ночи они были опаснее всего, поскольку обретали зрение, тем лучшее, чем гуще тьма. Первые упоминания о них обозначены 2250 годом Второй Эпохи и 3441 годом. Затем оних заговорили около 1300 года Третьей Эпохи. Предводителем Девятки был «Король-Чародей из Ангмара», при жизни искусный в волхвовании. Точное же имя его неизвестно. Он известен тем, что одно за другим сокрушил лешелюбские арнорские княжества. Шестое по счёту кольцо получил князь Руни Всеслав Лучник. Как и прочие кольценосцы он владел тёмной волшбой и внушал большинству живых существ непереносимый ужас. В бою он применял прямой длинный меч, держа его в правой руке, и моргульский кинжал, зажатый в левой. Он был также единственным из назгулов, продолжавшим пользоваться луком. Ранение моргуль-ским клинком или чёрной стрелой было смертельным - если раненый не погибал сразу, то в ране оставался обломок клинка или наконечника стрелы, которые неумолимо ползли к сердцу жертвы и споспешествовали медленному, но верному развоплощению уязвлённого. Раненый не умирал, но переходил в мир духов, то есть в родной мир самих назгулов и их Чёрного Повелителя. Тело рунского кольценосца, как и прочих из Девяти, покрывали доспехами из воронёной стали, и серебра Поверх них бывший князь Руни носил длинный плащ тонокой чёрной кожи с капюшоном. Всеслав Лучник считался лучшим следопытом из Девяти. Он был способен прочесть следы на любой поверхности. Именно он вёл остальных по следу мохноногого карлика, нёсшего Кольцо Всевластья на уничтожение в Огнедышащей Горе. По его повелению был построен терем в Усть-Гадюкинской Мокроти, который он посещал. Там имелось большое хранилище книг и рукописей, впоследствии уничтоженных лешелюбами. С уничтожением Кольца Всевластья рунский князь-призрак погиб.