Раб сердец
Шрифт:
– С-сволочи лешелюбские!
– прошипел Зор Меньшой.
– Давить, как вшей!
Внята, Видимир, Зор
– Ясно, как день.
– закивал Бран.
– Двадцать пять лет, как Рунь «освободили от чёрного угнетения» и первым делом закатные лешелюбы и рунские предатели-«народправцы» решили уничтожить ремесло — не только затем, чтобы мастеров забрать, но и чтобы ослабить нас. Им Рунь потребна дающая хлеб, скот да рабов, а сама остающаяся нищей и пьяной. Чтоб приехал с Заката какой-нибудь мошенник с дрянными тряпками или дешёвым вином, скисшим год назад, да выменял на эту дрянь чистое
— Верно, Учитель! Так и мы думаем! Ведь мы, кто остались, так вовсе обнищали. Не на кого работать, не от кого плату за труд получать. Я замки чинил, вёдра лудил, ножницы точил, кастрюли латал, когда стали закрывать оружейни. С хлеба на воду перебивался, а оружия не делал. Да сами подумайте, зачем лешелюбам военное снаряжение? С кем, против собственного безоружного народа воевать? А для такого дела достаточно было купить у каменьградцев кинжалы и кожаные панцири.
Однако я с сынами, как про тебя прослышали, достали старые запасы, что ещё с Чёрных времён лежали и принялись за тайную работу. Потому и из города не ушли, что от наковален и инструментов отойти не хотели. Изготовили дар и вот сейчас принесли как образец нашей работы.
Свара бережно развернул свой свёрток: -Кольчуга! С нагрудным зерцалом и пластинами вокруг пояса.
Кольчатая рубаха тускло замерцала воронёной сталью. На зерцале блеснула серебряная полная луна в окаймлении звёзд. Маленькие луны сияли на поясных пластинах и вороте.
– Славная работа!
– восхитился Ждан Ратник.
– Залюбуешься! Кто делал?
– Сообща трудились.— Свара указал на сыновей.— Сам я стар уж для большого молота, шлифую, полирую, чеканю, золочу и серебрю.
Яр Хмурый одобрительно кивнул.
– А вот меч, Учитель. Прости, твоей ладони не видели, но, думаю, под руку подойдёт!
Старший Сварич сорвал ткань, со склонённой головой подал Брану меч в чёрных ножнах с накладками полированного серебра. Словно сплетённая из серебряных шнуров рукоять была увенчана самоцветом, недорогим, но столь искусно обработанным, что он казался драгоценным камнем.
– Ух ты!
– вновь не выдержал Ждан Ратник.
– Сказка! Княжеский меч! Можно глянуть?
Он осторожно извлёк клинок из ножен, подставил под свет, льющийся из окна. Полированная сталь метнула на стены полдюжины ярких солнечных зайчиков.
– Прав, воевода, не для простого воина оружие.
– умехнулся Свара.
– Оттого и дарим Брану.
Затем были вручены такой же воронёный с серебром шлем и круглый чёрный щит с серебряным полнолуньем.
– Низкий поклон за дары.
– растроганно сказал Бран.
– Но десятикратно кланяюсь за то, вы себя сохранили в лешелюбском гнилом болоте, не сгинули и не забыли честь мастера! Труженики - самое ценное, что есть в Руни! Если бы каждый загорелся священным огнем возрождения, как вы, то и дело наше пошло бы куда быстрее!
Бран пригласил кузнецов сесть, сам подсел к ним.
– Видите, есть у нас золотые руки.- обратился он к Ученикам.
– Не хуже чем у леших и
– вставил Зор Меньшой
– Мы в Чёрную пору по качеству работы остроухим не уступали!- гордо сказал Свара, топорща бороду.
– Даже сейчас не уступим, ежели мастерские восстановить, да народ собрать!
– Кто спорит, -тяжело вздохнул Бран,- было наше оружие не хуже лешачьего и робского, да многое утеряно и порушено. А сейчас оружия нам потребно ого-го сколько! Не секрет, что ратники Братства кроме самодельных луков, дощатых щитов да дубин, ничего не имеют. Только дубинами да деревянными луками особо не навоюешься. Не то время.
– Будем делать оружие, Учитель!
– воскликнул младший Сварич.
– Скажи только – какое, а мы накуем! Ну и работников бы в помощь...
Бран встал, заложив руки за спину, неслышно прошёлся из угла в угол комнаты. Остановился: -Ясень!
– Здесь.
– Срочно собирай горожан на работы по восстановлению кузниц. За работу первое время платить нечем, однако трёхразовое питание обеспечить сможем. Полагаю, от изголодавшихся поползаевцев отбоя не будет. А как накормим, там и о жалованье подумаем. Внята!
– Слушаю, Учитель.
– ровно отозвалась начальница Разведки Братства.
– Как там со списками поползаевских лешелюбов?
– Растут. Со всех сторон поступают донесения на врагов.
– Богатенькой гнили среди них много?
– Есть.
– Достаточно им сладко жрать, пьяно пить за счёт народа, пора расплачиваться.
– прошипел, сузив глаза, Бран.
– Хватайте, ставьте пожизненные рабские клейма, отдавайте кузнецам в вечную работу. Кузнецов вселяйте в их дома. Свара, будь любезен, составь список мастеров на заселение. Сумеешь за два дня разыскать всех, кто уцелел? Себя в списке пиши первым, потому как отныне ты городской старшина всех железного дела умельцев.
Свара внезапно всхлипнул и сполз со скамьи на колени. По движению его руки то же сделали сыновья.
– Не смей, не смей!
– воскликнул Бран, подымая мастера.
– Никогда так не делай! Не тебе должно на колени падать, но пред тобой! Ибо вы есть Рунь. Зор!
– Слушаю.
– Устрой так, чтобы мастера ни в чем не нуждались, а если кто будет чинить им обиду, тех наказывали.
– Будет сделано!
– Оружия!
– горячечно блестя глазами, быстро заговорил Бран и все завороженно слушали его.
– Мечей нам, топоров, щитов, шлемов! Снарядить всех ратников. Сделать их панцирной пехотой, тяжёлой конницей. Усилить полки камнемётами и стреломётами. Защититься от ударов с неба. Вот тогда не страшны будут лешелюбы, тогда наша возьмёт! Но пока...
Бран тяжело вздохнул и вернулся к действительности. По очереди оглядел мастера и молодых Сваричей:
– Ответь, старшина: сколько уйдёт дней, на то чтобы ратника Братства снабдить копьем, щитом, одеть в панцирь и шлем?
– Коль восстановим мастерскую, так в месяц справлюсь!
– Долго Свара, ой, долго... Времени нет!
– Нуу... Отделка, резьба, чеканка...
– А без украшений?
– Четырех за месяц снаряжу.
– О, это другое дело. Давай-ка, я тебе покажу кое-что. Сможешь ли делать подобное?