Раб

Хорошавин Андрей

– А ты любишь?

– По настроению. Сегодня настроение есть.

– Тебя как зовут?

– Марина. А вообще все зовут меня Мара. А тебя.

– Андрей.

– Ага. Ну, так, что…?

Ничего не ответив, Андрей прошёл на кухню и достал из холодильника только начатую бутылку «Белый Аист» и прокричал ей из кухни:

– Ты выбери сама, что посмотреть, а я пока закусить соображу.

– Давай, – услыхал он в ответ.

Сердце Андрея колотилось. Он и подумать не мог, что так всё обернётся. Девочка хороша. Да какая там девочка. При ближайшем рассмотрении,

Андрей заметил, что девочкой она только казалась. В темноте её ещё можно было принять за старшеклассницу, но когда он взглянул на неё при свете, то понял, что перед ним молодая, но уже давно сформировавшаяся женщина. Особенно поражал её взгляд. Даже во взгляде Агнессы было меньше женского, чем в этих чёрных глазах нимфетки.

Когда Андрей вкатил столик в спальню, она уже сидела перед включенным телевизором и перебирала диски с фильмами. Её топ и леггинсы лежали рядом на покрывале, а она надела одну из сорочек Андрея, закатив рукава и застегнув всего две средние пуговицы. Андрей спокойно мог рассмотреть её грудь и ноги до самого живота.

– Ты тут время не теряла.

– А чё тянуть. Наливай.

Андрей взялся за бутылку и тут до его слуха донёсся скрежет ключа, проворачивающегося в замочной скважине входной двери номера.

Через секунду дверь в номер распахнулась и у входа в спальню возникла Агнесса Серафимовна. На ней был длинный до колен белый халат, её щёки и шею покрывал румянец. Она сверкала сощуренными как у рыси глазами и сжимала пальцы в маленькие пухлые кулачки.

– Вы, что это себе позволяете, Андрей Викторович?!

Андрей замер и потерял дар речи. Такого он не ожидал и потому молчал, раскрыв рот и округлив глаза. Бутылка коньяка так и замерла в его руке, наклоненная к рюмке.

За спиной Агнессы Серафимовны появилось лицо вахтёрши. Привставала на цыпочки, та пыталась заглянуть в номер, через плечо своей начальницы.

– То, что вы, Андрей Викторович, занимаете важный пост, не даёт вам права нарушать распорядок работы гостиницы. У нас тут приличное заведение, а не публичный дом, в котором можно пьянствовать и развлекаться с малолетними шлюхами. – Агнесса Серафимовна сделала особо сильное ударение на слове «шлюхами».

– Сама ты сука старая! – услыхал Андрей голос из-за спины.

– Что?! – Агнесса Серафимовна перевела сверкающий взгляд на Мару и впилась в неё глазами. – А ну пошла вон отсюда, нимфоманка, шлюха подзаборная, а то щас милицию вызову.

– Да сама ты проститутка. Только и знаешь, что за бабки да поблажки давать. Жирная корова. – Мара вскочила и встала в полный рост на кровати. Она демонстративно расстегнула пуговицы сорочки и сбросила её, оставшись стоять абсолютно голой.

В номере наступила гробовая тишина. Агнесса Серафимовна и вахтёрша замерли с открытыми ртами, опешив от такой наглости. У Андрея кровь прихлынула к голове и не только, от вида этого, будто отлитого из бронзы без единой жиринки и складочки тела.

Хихикая, Мара натянула одежду. Проходя мимо, она подмигнула Андрею, хихикнула ещё раз и, оттолкнув Агнессу Серафимовну, скрылась за дверью.

Агнесса Серафимовна стояла подбоченившись

и хватала воздух ртом как рыба.

– Хамка! – Гавкнула вслед вахтёрша и, ожидая похвалы, заглянула в глаза начальнице.

Та, так и не произнеся ни слова, медленно развернулась всем корпусом к Андрею. Теперь её лицо пылало. Губы она поджала, но глаза, у неё сделались тусклыми и усталыми. Она вздохнула и начала уже спокойным тоном:

– Вы конечно меня извините, но так нельзя, Андрей Викторович. Я всё понимаю: напряжённая работа, нервы. Но… – она, наконец, разжала кулачки и её плечи сразу опали. – Но нельзя же быть столь неосмотрительным. Ведь это же не понять, что.

Андрей сдвинул брови. Возбуждение начало медленно перерастать в раздражение. Эта, Мара была права на все сто, старая шлюха, читает ему мораль.

Между тем Агнесса Серафимовна продолжала:

– Вы знаете, с кем связались, Андрей Викторович? Это же местная малолетняя проститутка. Её тут все знают. Там семейка – один другого хлеще. Оторви и выбрось. Ещё мне тут вшей и триппера не хватало.

Внутри у Андрея всё закипело. И не потому, что Агнесса набросилась на эту девушку и гадко отозвалась о ней. Его бесило, что в его личную жизнь бесцеремонно вторгаются. Он, взрослый человек, не может себе позволить то, чего хочет. Он медленно поставил бутылку на столик и сунул руки в карманы.

– А ну вон из моего номера. О-обе-е. – Андрей говорил спокойно и чуть медленнее, чем обычно. Агнесса Серафимовна замолчала и выпучила глаза. Румянец мгновенно сошёл с её щёк. Вахтёрша спряталась за её спину. Андрей сделал шаг, приближаясь к Агнессе Серафимовне, и протянул вперёд руку. Она попятилась. Вахтёрша открыла рот и чуть присела как курица, которая вот-вот снесёт яйцо. – А вы, – Андрей обратился к вахтёрше и сделал ещё шаг, – отдайте мне второй ключ и уходите, пока я вас не вышвырнул силой.

Не закрывая рта, вахтёрша протянула Андрею ключ дрожащей рукой и вылетела в коридор. Агнесса Серафимовна продолжая пятиться простонала:

– Вы…, вы… – Так и не сказав того, что хотела, она спиной вперёд вышла из номера, и Андрей бабахнул дверью у неё перед носом.

Внутри всё клокотало, как в доменной печи. Он швырнул второй ключ на кровать, хлебнул прямо из горлышка коньяку и рванул балконную дверь. Вечерний воздух освежил и остудил его пыл. Андрей закурил и несколько раз жадно и зло затянулся. Раздражение улеглась кое-как, но сердце всё колотило. Из темноты до него донёсся тихий голос:

– Это я, милый. Слушай и не перебивай. Завтра суббота. Первая электричка отъезжает в шесть. Возьми билет до бухты и садись. Я тебя там сама найду. Бери только паспорт и деньги. Возьмём в прокате палатку и остальное и будем два дня жить у моря. До завтра. – Тихо шаркнули и затихли шаги.

– Погоди. Эй. – Но ему никто не ответил.

Всю ночь он ворочался и, то погружался в тяжёлый сон, то просыпался. Снилась всякая белиберда. От сигарет першило в горле. Не помогла уснуть и хорошая доза коньяка. Его бесило, что этой суке Агнессе, всё-таки удалось нагадить ему.