Рабы «Microsoft»
Шрифт:
Мне стало совсем плохо, и слова отца до меня еле доходили.
— Однажды, когда я потерялся, ты и твои друзья мне помогли. Вся ваша команда. Вы, не задумываясь, подарили мне любовь и поддержку. Спасли меня тогда, когда больше никто этого сделать не смог. Теперь я могу помочь тебе. Дэниел, тогда я потерялся. Если бы не вы все, я бы никогда не нашел тихие воды и злачные пажити. И душа у меня была бы не на месте…
Я не помню, что ему ответил. В голове сохранились только обрывки. Я касаюсь руками теплого цемента… Знак «стоп»… Щеку стегнула ветка саговой пальмы… Надо мной встревоженное лицо отца, он смотрит
— Дорогой?..
Голос отца отвечает:
— Милая, все в порядке. Ему просто надо долго, долго поспать.
5
ТРЕКПОЛИТИКА
ПОНЕДЕЛЬНИК
17 января 1994 г
Сегодня в 4.31 в Лос-Анджелесе произошло землетрясение. По CNN сразу начали передавать кадры с места происшествия. Мы с Карлой остались дома смотреть; Итан, который родом из Сими-Вэлли, услышал новость по радио, когда ехал на работу, и прибежал к нам прямо сквозь струи воды из газонополивалки (он так и не оплатил кабельное ТВ). Разрушения локальные, но серьезные: долина Сан-Фернандо, Нортридж, Ван-Найс, частично Санта-Моника и Пасифик-Пэлисейдс.
— Магистрали! — простонал Итан. — Мои любимые трассы… Энтелоуп-Вэлли вся разрушена, четыреста пятая рассыпалась в щебень, Санта-Моника у бульвара Ла-Сьенега — в руинах!
Мы еще никогда не видели, чтобы Итан плакал.
При виде особенно пострадавшей эстакады он сказал:
— Вот здесь я впервые поцеловал девушку на свидании. Мы сидели на ограждении и смотрели, как проезжают машины.
Грустно было видеть, что великолепная инфраструктура превратилась в поверженного гиганта. Мы позавтракали, пролистали «Учебник дорожного строительства» (издания семьдесят пятого года) и нашли, что разрушилось.
Мама перед библиотекой сварила на всех горячий шоколад и завезла нас в офис.
Итан не мог прийти в себя весь день.
Отец бросил вечерние курсы C++. Семнадцатилетние студенты над ним издевались, потому что считали его слишком старым и неспособным. Они перешептывались:
— Если он к тебе подойдет, ори: «Ты не мой отец!»
Дети очень жестоки.
Так что мы сами научим папу C++.
Рандомный момент: сегодня после обеда я был в «Макс» на Камино-Реал, возле Калифорния-стрит. Там есть такая плексигласовая коробка со щелью на крышке, для визитных карточек посетителей. Так вот, она доверху набита визитками. Под завязку!
Что странно, на коробке я не нашел никаких объяснений, для чего им нужны визитки. Наверное, у людей просто срабатывает инстинкт: вставить в щель карточку. Как будто выиграешь… что, бесплатный автомат для приготовления апельсинового напитка на день рождения? Я увидел визитки какой-то дамы из Hewlett-Packard и мексиканца из Стэнфордской школы бизнеса. Выпускник Стэнфорда сует визитку куда попало. Неужели его ничему не научили?
Сегодня вечеринка для компьютерщиков. Слава богу! Без вечеринок мы бы каждый день видели только друг друга.
Еще одна важная новость: мы с Карлой нашли жилье. У женщины, которую уволили
Вечеринка. Проходило все в Сан-Франциско-сити (Баг и Сьюзен взяли моду говорить не «сити», а «ситтей», как местные), в районе Hoy-Вэлли, у приятелей Анатоля, Энн и Хорхе. Хорхе работает в Sun Microsystems, Энн — в 3DO. Горы вкуснющей еды, отличная выпивка, компьютерные сплетни и по всей квартире — телевизоры, где демонстрировались последствия землетрясения. Поскольку вся наша команда на мели, мы не ели до вечера и сэкономили кучу денег. (Мы так всегда делаем.)
В зацикленном на деньгах мире Кремниевой долины нет ничего хуже безденежья. Нам с Карлой было любопытно посмотреть, как живут Энн и Хорхе. Когда мы приехали, я поразился, какие все модные. Где же нерды? Все одеты… как обычные люди. А внутри — где ироничные магниты на холодильнике? Футоны? Икеевская мебель? Игрушечные бластеры? Жилье выглядело так, словно его обставила Марта Стюарт. НАСТОЯЩИЕ диваны, явно купленные НОВЫМИ, обитые алым бархатом, а на них золотые и серебряные шелковые думки. То там, то сям коврики а-ля Матисс и крошечные свечки. НАСТОЯЩИЙ обеденный стол с ШЕСТЬЮ стульями в отдельной комнате с камином, украшенным вазами и чашами, полными сосновых шишек. Совсем как у взрослых. Очень правдоподобно!
Сьюзен сказала, что они просто спрятали все свидетельства «отсутствия нормальной жизни».
— В смысле, когда приходишь к кому-то в гости на День благодарения, то видишь, что хозяева восемнадцать часов украшали комнаты оранжевыми тыковками, айвой и креповой бумагой, и готовили обед, достойный Генриха Восьмого. А потом у тебя комом в горле стоит тошнотворная мысль: тому, кто это все приготовил, больше нечем заняться. Вот она, оборотная сторона «жизни в стиле Марты Стюарт»!
Итан предположил, что Сьюзен до сих пор мучается, что вложила слишком много труда и денег в наши рождественские корзинки.
Я подумал, что все это украшательство и уют, вполне возможно, местная версия каяка в гараже майкрософтовцев. Потом мне пришло в голову кое-что помрачнее: а что, если у этих ребят ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нормальная жизнь, и они пример для всех нас?
Сьюзен, которая только что охаяла декор, начала подлизываться к Энн. Они вспомнили какой-то дорогой магазин в Пасифик-Хайтс, откуда, конечно же, приехала вся эта мебель.
Энн:
— Он называется «Филламенто», на углу Филлмор-стрит и Сакраменто. Там все самое лучшее! Я совсем недавно купила там замечательное покрывало! Пришлось выписывать из Германии, но оно мне так нравится… Хочешь посмотреть?
Сьюзен:
— Конечно!
И они отправились обсуждать интерьерные покупки. Ни за что не догадаешься, что Энн разрабатывала микросхемы.
Здесь в моде малоизвестные и дорогие сорта водки. Чем круче вечеринка, тем больше там элитной водки. Сьюзен, Карла и я стояли, прихлебывая Ketel One, и тут к нам подошел парень, который уже долго пялился на Карлу.
— Привет! Я Фил, КПК.
КПК — это карманный персональный компьютер, как Newton.
— А по виду и не скажешь, что ты цифровой, а не аналоговый! — уж-жасно остроумно парировала Сьюзен.