Рабыня Гора

Норман Джон

— Значит, по твоему мнению, в ее памяти может храниться несколько вариантов расположения бусинок?

— Да. И в каждом заключен разный смысл.

— Стало быть, какое из посланий настоящее, разобраться мы не сможем?

— Совершенно верно, — согласился Искандер. — Но нам известна последовательность действий, вызывающая из памяти то самое, основное послание.

— Иначе, — вступил в разговор Боек, — и сам адресат не отличил бы истинное послание от ложного.

—

Точно, — кивнул Искандер.

— В таком случае, — повелел Самос, — продолжай восстанавливать пусковой механизм, ищи ключ.

Искандер снова принялся задавать мне вопросы.

Я протянула нитку бус седовласому, коротко стриженному мужчине с квадратным подбородком, Самосу из Порт-Кара. Не вставая с колен, присела на пятки. Самос положил бусы на столик.

— И все?

— Да, хозяин, — ответила я.

— Но в них — никакого смысла.

— Вот эти бусы, — проговорил Искандер. — Я сделал все, что мог. Если в них есть смысл, разгадывать его — не по моей части.

— Дай мне бусы, — попросил Боек из Порт-Кара. Самос протянул ему нитку.

— Обрати внимание, — рассматривая ее, заметил пират, — на частоту желтых бусинок. Каждая третья бусинка — желтая.

— Да, — пригляделся Самос.

— Почему?

— Не знаю.

— Если каждая третья — желтая, — предположил Боек, — можно сделать вывод: суть в парах бусинок, заключенных между желтыми. Смотри: вот за красной идет синяя, а здесь — красная за оранжевой. И таких сочетаний множество. Может, это буквы?

— А если цвета расположены в обратном порядке? — спросил Самос.

— Тогда, безусловно, это другая буква.

— Ключа к шифру у нас нет, — напомнил Искандер.

— Переберем все сочетания! — стукнув по столу, рявкнул Самос.

— Можно предположить, — продолжал Боек, — что послание — на горианском. Насколько мы знаем, известный нам лишь по имени, а имя это может быть вымышленным, Белизариус — горианин.

— Да? — проронил Самос.

— Смотри, — Боек внимательно рассматривал бусы, — чаще всего встречается сочетание синей и красной.

— Ну и что? — не мог взять в толк Самос.

— В горианских словах, — объяснил Боек, — чаще всего встречается буква «этта». Для начала можем предположить, что синей и красной бусинками обозначают «этту».

— Ясно.

— После нее чаще всего встречаются «тау», «ал-ка», «омни-он» и «ню». Дальше следуют «ар», «ина», «шу» и «хомен», ну и так далее.

— Откуда это известно? — удивился Самос.

— Выяснили, подсчитывая буквы в тысячах слов из разных рукописей.

— Это писцы высчитали? — поинтересовался Самос.

— Да, — ответил Боек.

— А зачем

им это?

— Эти исследования, официально по крайней мере, проводились в пику предполагаемым секретным разработкам шифровальщиков для Сардарских ярмарок. Собирались писцы, придумывали, как упростить письменный алфавит, сделать его единообразным. Это и для обучения важно — чтобы дети учили сначала буквы, которые встречаются чаще всего.

— Я учил алфавит, начиная с «ал-ка», — усмехнулся Самос.

— Я тоже, — подхватил Боек. — А может, надо было начинать с «этгы»?

— Но это же против всех устоев! — вскричал Самос.

— Верно, — согласился Боек. — Потому-то все эти нововведения особого успеха и не имели. И все же кое-что интересное выяснить удалось. Например, высчитали не только какая буква встречается чаще, какая реже, но и точно определили, во сколько раз. «Этта», скажем, употребляется в двести раз чаще, чем «алтрон». Язык больше чем на сорок процентов состоит из букв, которые я назвал первыми: «этта», «тау», «ал-ка», «омни-он» и «ню».

— Не может быть!

— Так и есть. Мало того. Вместе с буквами «ар», «ина», «шу» и «хомен» они составляют больше шестидесяти процентов.

— И все же мы можем перебрать все возможные сочетания, — упорствовал Самос.

— Конечно, — не стал спорить Боек. — В таком коротком послании мы, возможно, могли бы подобрать несколько очевидных вариантов. Короткие тексты, особенно не отражающие общестатистической частоты встречаемости букв, бывает очень трудно расшифровать, даже если шифр элементарный.

— Элементарный? — переспросил Самос.

— Шифров существует великое множество. Одни основаны на замещении знаков, другие — на перестановке. Полагаю, перед нами послание, зашифрованное просто с помощью замещения.

— Почему?

— Человек по имени Белизариус прочел его почти сразу. Более сложные шифры, в которых используются ключевые слова или ключевые цифры, читают при помощи дешифровочных кругов или специальных таблиц.

— А что, любой код можно разгадать? — поинтересовался Самос.

— Не надо путать код с шифром, — сказал Боек. — В коде определенным знаком или сочетанием знаков обычно обозначают слово, а не букву. Расшифровка кода требует специальных книг. Так что код в общем-то разгадать невозможно. Если кодовая книга попадет во вражеские руки, использование кода, разумеется, теряет всякий смысл. Коды уязвимы в одном отношении, шифры — в другом.

— Как по-твоему, враги рискнули бы использовать на Горе кодовые книги или устройства?

— Вряд ли, — улыбнулся Боек.