Рабыня Гора
Шрифт:
Высоко над нами пролетали четыре тарна с седоками. Сбоку от каждого развевалось желтое полотнище — знак перемирия.
— Бьюсь об заклад, в Порт-Кар летят, — сказал Туп, — там сядут на корабль — и в Кос.
Между Аром и Косом — я слышала — идет война из-за того, что Кос якобы поддерживает орудующих на Воске пиратов. Воск — полноводная река, течет на запад, впадает в море Тасса, образуя обширную разветвленную дельту. Вражда эта, судя по всему, главным образом экономического свойства: города-соперники оспаривают право вести на берегах Воска монопольную
Мелькнула мысль о Клитусе Вителлиусе. Отшвырнул как тряпку! Ненавижу!
Веревка на шее задергалась.
— Иду, хозяин! — отозвалась я.
Вылезла на берег. Поварешечник привязал мою веревку к дереву, подал мне полотенце. Я принялась вытираться.
— Чтоб вся сверкала, Дина, — напомнил он.
— Да, хозяин.
Вдали высились стены заставы. Турмусовы Камни. Интересно, сколько он за меня выручит? Никогда еще меня не продавали.
— К хозяину будь повнимательнее, — поучал Туп.
— Да, хозяин.
Он протянул мне гребень с редкими зубьями. Не отводя глаз от стен заставы, я длинными взмахами расчесывала спутанные волосы. Высокая стена, величественная. Там, за этими стенами, мой будущий владелец.
В здешней деревушке у Поварешечника приятель. У него мы ночевали. Там оставили тележку. Этим утром тащить ее мне не пришлось. Надо было выглядеть свежей, отдохнувшей.
— Причешись получше. — Туп вынул щетку.
— Да, хозяин.
Но вот волосы мои приведены в порядок, Туп убрал щетку и гребень в сумку.
Внимательно оглядел меня. Я смущенно зарделась под оценивающим взглядом горианина. Веревка на шее — вот и все мое одеяние.
— Встань, как подобает рабыне!
Я выпрямилась, подняла голову, втянула живот, развернула бедра. Ни одна женщина не умеет стоять так красиво, как германская рабыня.
— Превосходно! — причмокнул Поварешечник.
— Хозяин доволен?
— Да.
— Значит, и рабыня довольна.
— Взгляни-ка. — Из кожаной сумы он вытащил небольшой сложенный мешок, в каких таскают овощи. Я озадаченно разглядывала его. Туп отвязал с моей шеи веревку. Я тряхнула волосами.
Жестом он указал на мешок. Да, в нем носили овощи. Вот какая-то печать.
— Надень, — велел Туп.
Я развернула мешок. Прорезь для головы, по бокам — прорези для рук. Я натянула его через голову. Получился обтягивающий балахон. Туп подпоясал его обрывком ткани. Отступил на шаг.
— Неплохо!
Короткий, высоко открывает ноги. Мешковатый, конечно. На плечах кое-как болтается. Но, подпоясанный дважды обернутой вокруг талии и завязанной слева лентой, подчеркивает бедра и очертания груди. Нарочито небрежно прикрывает тело, исподволь
Я залилась краской.
— Ну-ка, — проговорил Поварешечник. В его руках я увидела нитку рабских бус. Потянулась за ними.
— Не спеши, — остановил он меня. Я опустила руки. — Повернись.
Я повернулась. Мужчины Гера любят собственноручно надевать на женщину украшения. Если у рабыни проколоты уши, даже серьги могут сами вдеть. Наверно, сам наденет на меня бусы, застегнет сзади. Бусы деревянные, дешевенькие, симпатичные. Приятно носить украшения. Однажды мне чуть горло не перерезали из-за «бины», рабских бус. Так до сих пор и не понимаю почему. А как-то мне привиделся странный сон про бусы — меня просили их нанизать. Что он значил, осталось для меня загадкой. Туп потянул мои руки за спину, защелкнул наручники и лишь тогда надел мне на шею рабские бусы.
— Ты красивая, Дина, — сказал он, встав передо мной.
— Спасибо, хозяин.
— Ну, пошли. — И он зашагал вперед.
Босая, со скованными за спиной руками, я, спотыкаясь, побрела вслед.
Вскоре мы вышли на дорогу, ведущую к Турмусовым Камням. Ан спустя подошли к огромным воротам. Надо мной — высокие белые стены. Пожалуй, выше восьмидесяти футов. Какой маленькой показалась я себе! В стену встроены шесть башен: две — у ворот, еще четыре — по углам. «А может, повернуться и броситься бежать?» — мелькнуло вдруг. Нет. Руки скованы. Такой, как я, на Горе бежать некуда. Я — рабыня.
В огромных воротах — небольшая дверца. В ней открылось окошечко.
— Это Туп Поварешечник! — прокричал Туп.
— Здорово, Поварешечник, — как знакомому, ответил голос.
— Девушку привел на продажу, — указывая на меня, объяснил Туп.
— Добро пожаловать, Туп Поварешечник!
Дверца в огромных воротах открылась. Мы вошли. Дверца захлопнулась.
Глава 11. ДУХИ И ШЕЛКА
— Четыре медных тарска дам, — сказал предводитель.
— Десять, — торговался Поварешечник.
— Шесть.
— По рукам.
Все тело ноет. Руки схвачены свисающими с потолка на цепи железными кольцами. Я почти подвешена, едва касаюсь каменного пола пальцами ног.
Я голая. Тело мое по-гориански тщательно обследовали. Я продана. Несчастная.
Взвивалась от каждого прикосновения. Билась, корчилась на цепи, молила пощадить.
— Приручить немного надо, — буркнул предводитель, — но это мы умеем.
Я висела на цепи, в запястья впивалась сталь. Глаза закрыты. Тело ноет.
Я слышала, как, достав деньги из небольшого железного ящичка, предводитель отсчитал Тулу Поварешечнику плату. Тот ушел.
— Посмотри на меня, рабыня, — обратился ко мне предводитель.
Я открыла глаза.
— Теперь ты турианская рабыня.
— Да, хозяин.
Я продана за шесть медных тарсков. Вот моя цена на Горе.
— Ты ручная? — спросил он.
— Да, хозяин.