Рабыня

Сеймон Норман

"Надо притвориться мертвой!" - догадалась Фцук.
– "Вот что мне Варакша подсказал! Только как же живой человек может притвориться мертвым? Сердце ведь бьется, с ним ничего не сделаешь. Зато можно сделать вид, что я умираю! Что будет делать Белая?.. А, что бы ни делала, будь что будет."

Принятое решение будто разогнало затмившие сознание тучи. Девушка терпеливо дождалась утра, а тогда закрыла глаза и постаралась представить себя умершей. Такой человек ничего не чувствует, его ничего не волнует, он лежит

и остывает.

Время тянулось, но Фцук, увлеченная новым занятием, воспринимала это как должное. Для мертвых времени просто нет, оно кончилось.

Белая ждала, пока девушка проснется. Наконец, решив, что пора ее разбудить, тронула за плечо. Фцук не пошевелилась.

–  Просыпайся, невеста! Кушать пора, я корешков натерла, каша вышла!

Не дождавшись никакой реакции, Белая рассердилась и ударила девушку по лицу, но у вошедшей в роль Фцук не дрогнул ни один мускул. Старуха несколько раз повторила эксперимент, потом приложила ухо к груди.

–  Живая!
– облегченно выдохнула она.
– Не пропадут труды гостей моих дорогих! Вставай, невеста, проснись!

Поселянка не шевелилась. Тогда старуха опять принялась хлестать ее по щекам, кричала, наконец принесла и вылила кружку воды. Фцук выдержала.

–  Да что же это с тобой?
– Белая испугалась.
– И червячков моих нет, успокоить меня, бедную… Ну проснись же, невеста!

Она принялась упрашивать девушку открыть глаза, потом снова била. Фцук терпеливо выдержала все, даже уколы чем-то острым. Напоследок старуха укусила девушку за нос и это было особенно больно. Потом раздались хлюпающие звуки: Белая рыдала.

–  Что же мне делать с тобой? Не дотянешь без еды, не дождешься жениха. Пропадут все труды гостей моих дорогих!

Выплакавшись, Белая опять послушала сердце у девушки, затем стала возиться паутиной. Фцук изо всех сил старалась сохранять неподвижность, труднее всего было бороться с торжествующей улыбкой.

–  Может, вену какую пережала?
– бормотала хозяйка.

Развязав пленницу, она опять повторила все попытки привести ее в чувство, включая укус за нос. Фцук вытерпела и это. Наконец Белая, бормоча себе под нос что-то о свежем воздухе, подтащила ее к одному из выходов. Старуха не видела лица девушки, и она могла смотреть на солнце. От этого болели глаза, но это только радовало поселянку: она снова чувствовала себя живой.

Ничего не добившись, Белая вернула девушку на лежанку и долго стенала, сидя рядом. Потом принесла каши, и попробовала кормить Фцук разжеванной пищей. Это было гадко, но она смогла вытерпеть, подавив спазмы в горле и не проглотив ни глотка каши. Вздыхая, Белая пальцем прочистила больной рот и ушла на кухню.

Фцук подавила в себе желание вскочить и бежать. У старухи вполне хватит хитрости подглядеть за ней из лаза. Девушка лежала, не двигаясь, лишь сквозь ресницы поглядывала на слабеющий свет, проникавший сквозь крошечные отверстия в потолке. Приближалась

ночь.

И все ее старания оказались не напрасны. Белая, нарыдавшись всласть, уснула. Ее богатырский храп разносился по всему подземелью. Девушка осторожно встала, тихо проползла по лазам и выбралась на поверхность. Свободна!

Она быстро пошла прочь от норы. Никогда, никогда больше Фцук туда не вернется, что бы ни ждало ее впереди. Ночь, как и все ночи возле гор, была холодной, насекомые ушли на юг, спустились в степь. Девушка стала пробирать дрожь, она остановилась, задумалась. Все же куда ей идти? Может быть, повернуть к горам и там погибнуть от холода?

Это показалось ей более соблазнительным, чем гибель в жвалах насекомого. Фцук круто развернулась и пошла обратно. Оказавшись над подземельем, она постаралась двигаться как можно тише, но проходя возле одного из маленьких отверстий, услышала храп. Девушка рассмеялась, впервые за долгое время.

Ей захотелось отыскать свой потайной лаз, что вел из дровяной камеры. Она копала его долго, специально уведя подальше от старухиных выходов. В темноте отыскать маленькую дырочку оказалось непросто, но наконец Фцук уселась рядом с ней и, дрожа от холода, попробовала почувствовать себя счастливой. Ничего не вышло. Надо было подниматься и идти на север.

Вдруг она уловила какой-то необычный для ночного предгорья звук. Кто-то двигался там, в стороне гор, двигался с трудом. Девушка не сразу поняла, что не только слышит, но и чувствует боль, страдания существа. Ей стало страшно.

"Не бойся. Я друг. Не бойся…" - прозвучал слабый, едва слышный сигнал.

Друг? Откуда он мог взяться? Фцук пошла было на звуки, но потом остановилась и постаралась взять себя в руки. Нет ничего удивительного, если после пребывания в подземелье она сошла с ума.

"Я друг. Мне нужна помощь. Я твой друг, не бойся."

Теперь голос, который рождался прямо у нее в голове, будто бы приблизился. Кто это?

"Я смертоносец. Меня зовут Рудис. Я твой друг, не бойся. Подойди ближе."

Это какая-нибудь хитрая охота, поняла девушка. Ее подманивают. В степи много удивительных насекомых, о которых северяне и понятия не имеют. Но почему бы и не пойти на этот зов? Ведь ради него она и покинула подземелье, это смерть - то, что укроет ее от другой смерти, подземной.

Фцук решительно пошла дальше. Выглянула луна и в ее свете девушка увидела кого-то большого, с трудом ползущего по земле, подтягиваясь на длинных лапах. Завидев ее, паук остановился. Девушка бесстрашно приблизилась, встала рядом.

"У тебя плохие мысли, Фцук," - сказал Рудис.
– "Но я твой друг. Я не обижу тебя. Мне нужна помощь."

–  У меня нет друзей, - твердо сказала девушка.
– Может быть, Варакша… Или Мбуни… Но они далеко и не могут мне помочь, да и раньше не смогли. У меня нет друзей.