Радиант

Хэнд Синтия

– Люди так боятся смерти, но смерти не существует, - шепчет он. – Есть только иллюзия. Мы никогда не исчезаем. Мы навсегда останемся такими. Навечно.

Ангел может заставить вечность звучать, как кошмар.

– Ты должен оставить Анжелу в покое, - твердо говорю я. Потому что Анжела заслуживает кого-то хорошего. Возможно, Пен не злой. Но и не добрый. Она заслуживает того, что будет сходить по ней с ума из-за нее, из-за ее невероятного ума, огромной доброты и маленьких причуд. Не только из-за ее «человечности». Она заслуживает кого-то реального.

Пен

убирает руку, снова ухмыляется, его замытые очертания останавливаются и застывают. Он закончил показывать мне правду.

– Я пытался сопротивляться, - говорит он. – Ты хоть раз пробовала ей отказать?

– Значит, ты недостаточно старался.

– Это немного лицемерно, - говорит он жестко, - ты разочарована, что я притворяюсь кем-то, кем не являюсь.

– О, правда? И почему же?

– Потому что ты тоже не человек. Но хочешь им быть.

Дыхание перехватывает. Это правда. Я больше ангел, чем человек. Но он не может этого знать. Или может?

– Я человек, - возражаю я. Мне хочется солгать, сказать ему, что я ангел всего на четверть, что моя ангельская кровь настолько разбавлена, что она не играет никакой роли, и я лишь в шаге от того, чтобы быть нормальной, но боюсь, что он видит меня насквозь и это только усугубит ситуацию. Я укрепляю ментальную стену, которую воздвигла между нами. – Я никем не претворяюсь.

– Ты ребенок, претворяющийся, что сидит за столом взрослых, - говорит он.

– Если я ребенок, то Анжела тоже, - огрызаюсь я.

– Несомненно. – Он вздыхает, словно это место внезапно ему наскучило, проводит рукой по волосам. – Нужно найти ее. Уже темнеет.

ГЛАВА 13. АНЖЕЛА

(Переводчик:Наталья Цветаева ; Редактор:[unreal] )

Поездка в Ватикан не удалась. Все это написано у Клары на лице, когда я возвращаюсь из ванной. Ей не понравился Пен. Он никогда ей не понравится. Она думает, он слишком ангел, слишком особенный, слишком хорош для меня. В конце концов, я всего лишь Димидиус.

– Да кто дал ей право меня судить? – возмущаюсь я позже, после того, как ускользнула из дома и буквально напала на него в его квартире. Он гладит меня по волосам, пытаясь утихомирить, но я все еще в бешенстве. – То есть, она ведь тоже не безупречна.

– Она беспокоится за тебя, - говорит он.

Я поднимаю на него глаза. – Не делай этого. Не делай вид, будто предупреждаешь меня. Я думала, мы с этим уже закончили.

– Я - ангел, - просто говорит он. – То, что между нами не нормально. Клара хочет для тебя чего-то нормального.

– Ну, а я не хочу, - я прислоняюсь к его груди, прижимаясь к ней поцелуем. – Не знаю, почему для нее это так важно. Она должна лучше всех это понимать. Да ради Бога, ее мать замужем за ангелом!

В тот момент, когда я это произношу, я понимаю, что предала ее.

Пен напрягается, его рука застывает на моей обнаженной спине. – Что?

Я сажусь и оправдываюсь, натягивая простынь, чтобы прикрыться. – Я не должна была тебе этого

говорить, - говорю я, - то есть, пожалуйста, не…

– Не буду, - мягко говорит он, словно разговаривает сам с собой. – Это не имеет к тебе никакого отношения, - говорит он, и я не уверена, что он под этим подразумевает. Он сурово смотрит на меня. – Но ты должна быть осторожнее. Если узнают падшие, они устроят охоту на нее.

– Ладно.

Он снова притягивает меня к себе. Около минуты мы лежим молча. – Анжела, это глупо, - наконец говорит он.

Я закрываю глаза. – Если это глупо, то я не хочу быть мудрой.

– Ты не безразлична мне больше, чем я мог ожидать, - говорит он. – И я… наслаждаюсь этим.

– Я тоже.

– Но я не могу полюбить тебя. А ты заслуживаешь любви. В этом Клара права.

Я проглатываю комок в горле. – Прямо сейчас мне не нужна любовь, - шепчу я. – Договорились?

– Договорились, - говорит он, затем я целую его, будто могу сделать вид, что этого разговора не было, словно могу заставить исчезнуть все, кроме нас. И на какое-то время так и происходит.

Когда я возвращаюсь домой, Нонна сидит на ступеньках. Ждет. Она поднимается, когда видит меня.

– Так это правда. Ты была с парнем. Всю ночь.

Я заставляю себя выглядеть буднично. – Это Клара тебе сказала?

– Мне не нужна Клара, чтобы докладывать, - говорит она. – Тебя испортили.

– Ох, Нонна, не будь так драматична.

Она ударяет тростью по гравию. – Твоя мать не за этим тебя сюда послала.

– Так за чем же? – выпаливаю я в ответ. – Может, чтобы избавиться от меня на пару месяцев? Чтобы побыть одной без обременяющего ребенка, да?

– Конечно нет. Она отправила тебя, чтобы ты учила историю и познавала мир. Чтобы узнала побольше о семье.

Я ничего не отвечаю.

– Сегодня вы с Кларой сядете на поезд к моей сестре во Флоренцию. И до конца лета останетесь там. Ты больше не увидишь этого мальчика.

– Он не мальчик, - говорю я.

– Мне все равно, кто он, - утомленно говорит Нонна. – Вы уедете. А теперь поднимайся к себе и собирай вещи.

Мне хочется отказаться. Мне уже восемнадцать, я взрослая женщина. Я могу сделать свой выбор. Но я не спорю. Когда Пен прощался со мной этим утром, в его голосе была завершенность, как будто, если я вернусь, его здесь уже не будет. Думаю, я всегда знала, что наше время вместе будет коротким. Эфемерным. И, если он захочет быть со мной, не думаю, что моя поездка во Флоренцию нас остановит.

– Ладно, - мягко говорю я и проскальзываю в дом мимо Нонны. На кухне Клара поднимает на меня глаза от стола, затем быстро отводит взгляд.

– Отлично сработано, - говорю я ей.

– Я ничего не сделала. Но знаешь, у нее есть глаза. Она увидела, что тебя не было. Я пыталась тебя прикрыть, но…

– Ты паршивая лгунья, - заканчиваю я. Это правда. Клара не смогла бы обмануть даже бумажный мешок.

– Прости, - бормочет Клара. – Но Анжи, на счет Пена…

– Не волнуйся о Пене, - перебиваю я. – А теперь, очевидно, мне пора собирать вещи.