Радиант

Хэнд Синтия

– Почему?

Мне необходим ответ. Мои колени все еще тряслись от силы поцелуя.

– Я не прошу, чтобы это было постоянным, я лишь хочу, чтобы ты был первым вот и все.

Его глаза встретились с моими на слове «первым».

– Почему? – спросил он хрипло, - Почему ты хочешь меня?

– Смотрел ли ты на себя в зеркало в последнее время? – спросила я, а затем, возможно потому что не хотела казаться совсем маленькой, я добавила, - Ты единственный человек, который действительно понимает меня, Пен. Вот почему я хочу, чтобы

это был ты.

И потому что я люблю тебя. Я не произнесла этого вслух. Но я подумала, что он мог увидеть это на моем лице.

– Кроме того, я хочу испытать это с кем-то, кто действительно знает, что мы делаем, - сказала я игриво, думая о леди, жившей в 1636 году.

Он издал небольшой недоверчивый смешок.

– О, я не знаю, что я делаю.

Его глаза были темными. И в них плескалось нечто вроде желания.

– Я знаю, ты хочешь меня, - сказала я.

Я поцеловала его снова. Медленно. Показывая ему, что все это правильно.

Он застонал, а затем отстранился снова.

– Это не должно было произойти вот так. Я должен был учить тебя.

– Так учи меня.

– Я недостаточно хорош для тебя, - сказал он, - Я не… хороший.

– Ты не плохой, - возразила я, - Ты амбивалентен, верно?

До этого мне нравилась идея об его двойственности. Если бы он был Белым Крылом, не было бы никакой возможности даже попытаться сделать это. Он был бы слишком хорош для меня. Неприкасаем. Но это было бы также прекрасно, как и это. Он был совершенен. Я наклонилась к нему еще раз. Но он взял меня за плечи и оттолкнул. Сильно. Я отшатнулась.

– Нет, - сказал он, - Анжела, пожалуйста, постарайся понять. Мне жаль, если я заставил тебя думать…

Осознание отказа заполнило меня. Внезапно слезы навернулись на мои глаза.

– Ты заставил меня подумать что? Что ты мог бы заинтересоваться в ком-то вроде меня?

Он вздохнул.

– Ты великолепная, волевая, умная. Ты удивительная. Любой смертный мальчик был бы счастлив, быть с тобой.

– Мне не нужен смертный мальчик, - сказала я, мой голос звучал беспомощно, надломлено и уязвимо, - Мне нужен ты. Это может быть лишь временно. Мне все равно.

Он закрыл глаза на минуту, его челюсти сжались. Потом он опустил голову, вздохнул вновь и сказал:

– Я не могу быть с тобой, Анжела.

– Почему нет?

– Ты ребенок, - сказал он.

Я сделала шаг назад, будто он ударил меня.

– Я - ребенок.

Он ничего не сказал.

– Ты… - меня трясло, мне было так больно. Я была в бешенстве и абсолютно подавлена, - Сыграй мне что-нибудь на скрипке, Анжела. Сними это с себя, Анжела. Ты… ты просто забавлялся со мной.

Он поднял на меня взгляд. Гнев вспыхнул в его глазах.

– Нет. Я не просил тебя об этом. Мне это не нужно.

– Ну и прекрасно. Хорошо. Я не нуждаюсь в тебе. Ты… Придурок, - выпалила я и затем выскочила за дверь.

Я не могла больше находиться и секунды в его присутствии.

Я побежала. Прочь из его квартиры. Вниз по мощеной улочке. Назад, к моей бабушке. Где я упала на свою кровать и плакала сильнее, чем я плакала когда-либо прежде. Как глупо с моей стороны, думала я позже, когда я смогла снова трезво мыслить. Я вела себя как подросток. Я прикоснулась к своим губам, которые еще помнили поцелуй. Как глупо. Я должна вернуться и извиниться. Но когда я решилась это сделать, он уже ушел.

ГЛАВА 12. КЛАРА

(Переводчик:Наталья Цветаева ; Редактор:[unreal] )

– Кто этот мертвый парень? – спрашивает Анжела.

Мы в Сикстинской Капелле вместе с Пеном. Здесь так много всего: столько различных фресок, картин и гобеленов, что глаза разбегаются. Честно сказать, это вызывает головную боль.

– Это Моисей, - отвечает Пен. – Это называется «Разговор над телом Моисея».

– Похоже, дискуссия довольно жаркая, - говорит Анжела. – А кто тот ангел с копьем?

– Майкл.

Ничего не могу с собой поделать. Я поворачиваюсь, смотрю, и да, это мой старый добрый папа, облаченный в золотые доспехи и шлем с перьями, замахивающийся, чтобы заколоть демона. Он даже чем-то похож на моего отца, что-то в его лице напоминает мне Джеффри. Я сглатываю. Ни отца, ни Джеффри я не видела с маминых похорон.

– Так, значит Майкл крутой, - говорит Анжела, уголок ее рта подергивается в изумленной улыбке. Она встречается со мной взглядом, почти подмигивает.

Пен усмехается. – Это он так думает. Его называют Карателем.

Я быстро отвожу взгляд, стараясь принять равнодушный вид. Так хочется ее придушить.

– А кто тот ангел в зеленом? – спрашивает она.

Пен косится на фреску. – Трудно сказать. Возможно, Уриэль.

– Почему? Потому что Уриэль любитель зеленого?

Он снова усмехается. – Потому, что Уриэль – закадычный друг Майкла.

Ладно, удачная идея или нет, но должна признать, это интересно. Мы провели с Пеном все несколько часов, а я уже узнала много того, чего не знала раньше. Например, что у моего отца есть лучший друг - Уриэль.

– Итак, на левой части изображена жизнь Моисея, на правой – Иисуса, на потолке – сотворение мира, - говорит Анжела, когда я отхожу на несколько шагов. Я поднимаю голову, чтобы увидеть на потолке знаменитое изображение Бога, создающего Адама. Мне всегда казалось ироничным, как фигура Бога вытянута, его тело почти полностью натянуто в попытке прикоснуться к Адаму, Адам же, словно пресыщен этим, будто ему лень даже вытянуть руку.

– Что насчет этого? – доносится до меня шепот Анжелы, когда они с Пеном отходят к стене со «Страшным судом» Микельанджело: клубок обнаженных извивающихся тел, некоторые из них поднимаются в небо, других же зарывают в землю.