Радогощь
Шрифт:
– Ну скосили может быть, понадобилось, – пожимает он плечами. – Ты вот лучше по сторонам хорошенько посмотри, ничего странного тебе не бросается в глаза?
Верчу головой, оглядываю улицу. Вроде ничего такого. Ну, дома такие, странноватого вида, какими-то необжитыми кажутся, но мы это ещё вчера ночью заприметили. Все серо, никто крышу или забор даже и не думал покрасить, обновить, всё проржавело да мхом поросло. Окна у всех темные, пыльные, будто и, правда, не живут там люди. Изгороди покосившие, кое-где и вовсе штакетник выпал.
– Столбы, –
Смотрю наверх, на почерневшие деревянные столбы, замечаю необычную форму у уличных фонарей, да и только.
– Проводов нет, – говорит он. – Про какую она тогда подстанцию нам втирала, если у них даже проводов нет?
Вздрагиваю от этих слов и мне становится жутко.
– Неужели старушка настолько выжила из ума, что до сих пор верит и в рабочую подстанцию, и в существующий горно-обогатительный комбинат? – с испугом произношу я, – может быть и почты никакой здесь нет.
– Так не одна она говорила, вот в чем дело, ещё старик этот, помнишь, меня звал на работу к ним, – добавляет Игорь.
– Угу, – киваю я. – Куда двинемся?
– Давай дойдем до конца улицы, посмотрим, что там да как, – отвечает он.
Соглашаюсь с ним, и мы идем вперед, посматривая на дома. Они все так и стоят заброшенные, темными слепыми окнами глядя на улицу. Траву скосили и сейчас по дороге стало гораздо удобнее идти, ничего не мешает и не липнут колючки к ветровке. Слышу позади шорох и резко оборачиваюсь, и тотчас кто-то приседает за низким кустом. Смешно, листва уже давно слетела с веток, и старушку прекрасно видно, как бы низко она не нагибала голову в коричневом платке.
– Любопытная Варвара следит за нами, – сообщаю я Игорю, – вон притаилась за кустиком.
Игорь тоже оглядывается, замечает её, смеется.
– Ну и пусть подглядывает, – усмехается он.
Идем дальше по улице, осматриваемся. Вокруг всё такие же опустошенные дома. В одном месте зонтики борщевика колышутся даже выше приземистой избушки. На другом участке заросли черемухи полностью облепили дом. Нигде не видно, чтобы, к примеру, сушилось белье или дрова аккуратно были бы сложены в поленницу. Будто они не топят зимой печки. С каждым шагом убеждаюсь в том, что этот поселок давно уже вымер.
– Наверное, тут остались жить только Серафима Трофимовна да Корней Иваныч со своей сестрой, – делюсь я с Игорем. – У всех троих поехала крыша и они до сих пор верят, что поселок жив, комбинат работает и так далее. Но мы же своими глазами видели, что на месте завода давно уже руины.
– Возможно, – хмурится Игорь. – А, давай-ка, мы это сейчас проверим.
И он толкает ближайшую калику. Она отворяется с визжащим скрипом, отчего я даже подпрыгиваю, уж очень громкий и какой-то потусторонний что ли получился звук, и дверца повисает на одной петле.
Заходим внутрь. Двор весь зарос, что уже не найти дорожку к дому, крылечко покосилось, пара ступеней провалилось. Между изгородью и темной сарайкой высится каменный полуразрушенный колодец,
Игорь вскакивает на крыльцо и изо всех сил пытается отворить дверь, но она не поддается. Слышится всплеск, и я поворачиваюсь к колодцу, там стоит девушка с растрепанными волосами. От неожиданности вздрагиваю, ведь только что никого тут не было. Девушка смешная, на голове копна волос непонятного цвета, не то сине-зеленного, не то серебристого, торчит в разные стороны. Глаза у неё пронзительные, глубоко посажены и смотрит исподлобья.
– Вы к нам? – спрашивает она.
Игорь удивленно оборачивается, непонимающе на неё смотрит, затем чуть-чуть улыбается.
– Вы здесь живете? – уточняет он.
– Конечно, – говорит она.
Поворачивается, нагибается, будто что-то тяжелое вытаскивает из колодца, это что-то громко шлепается об землю. На секунду мне даже кажется, что там огромный рыбий хвост. Но вот она выходит из-за колодца в блестящем коротком плаще, накинутом по всему на голое тело, торчат её босые ноги. В руках у неё большое ведро с водой, но она не склоняется под его тяжестью, а несет так будто оно совсем легкое.
– Так зачем вы к нам? – спрашивает она, подходя к крылечку.
Игорь чуть сторонится, пропуская её.
– Эмм… – смущается он, – мы просто хотели узнать, кто тут живет.
– Я тут живу, – смеется девушка.
Она трясет головой, и я вижу, что к её волосам прилипла крупная рыбья чешуя. Девушка достает из кармана плаща большой тяжелый ажурный ключ, вставляет его в замочную скважину, поворачивает и толкает дверь. Шагает внутрь и оборачивается к нам.
– Так что вы хотели? – интересуется она.
– Ты одна тут живешь? – спрашивает Игорь.
– Одна.
– И не страшно тебе?
– Нет, – смеется она. Открывает пошире дверь, – ну ладно, входите. Угощу вас чаем.
Игорь ступает за ней сразу же, я же мнусь. Отчего-то боязно заходить в дом к странной незнакомой девушке. Но оставаться тут тоже одной не хочется. Оглядываюсь по сторонам и опять вижу, как за забором быстро юркает вниз коричневый платок. Усмехаюсь, бабка Варвара следит. Поворачиваюсь, осторожно поднимаюсь по покосившемуся крыльцу и захожу следом.
Коридорчик вроде ничего, простой, но чистый, не пахнет заброшенностью. Игорь уже разулся и вешает курточку на крючок, отодвигается, давая мне место, а то тут тесновато.
– Проходите в гостиную, не стесняйтесь, – кивает девушка в сторону двойных белых дверей, а сама идет по длинному коридору дальше, оставляя на крашенном полу мокрые следы от босых ног, исчезает в соседней комнате вместе с ведром.
Я раздеваюсь и иду за Игорем в гостиную. Тут тоже всё просто, напоминает обстановку у Серафимы Трофимовны, вполне себе уютно и чисто. В проеме видно небольшую кухоньку. Мне непонятно, зачем она потащила ведро с водой в спальню, обычно же на кухню приносят. И вдруг слышу всплеск в её комнате, словно она вылила куда-то воду. Странно.