Радуга
Шрифт:
Затем эти слова сменились чем-то еще. “Тридцать сребреников, — говорил мистер Хичкок, — тридцать сребреников”.
Сара разжала кулак и посмотрела на монеты. “Тридцать сребреников, и Иуда предал Господа своего”. Голос умершего мистера Хичкока повторял эти слова снова и снова. Сара бросила монеты, словно они жгли ее руку.
Тридцать сребреников. Она смотрела, как на золото ложится дорожная пыль. Что она наделала?
Он заслужил это, сказала она себе. Он дал ей надежду… Кэм был вором. Его надо наказать. И ее надо наказать за ее злобу.
Тридцать сребреников. Слова все звучали в голове,
Тридцать сребреников. Нет.
— Нет! — закричала она и побежала еще быстрее, не замечая кареты, ехавшей по улице. Она споткнулась и упала, вокруг нее поднялся шум. В ушах раздался гром, все вокруг стало алым, словно запылал огонь ада. И все скрыла темнота.
“Лаки Леди” стояла у причала. Квинн перевел дыхание — он верно рассчитал время. Обычно пароход оставался у причала на ночь, потому что в Каире было много дел, и сейчас на грузовой палубе наблюдалась лихорадочная деятельность, там где выгружали и загружали товар. Мередит и Лизу можно будет легко переправить на борт завтра утром, когда многие еще будут спать.
Квинн легкой походкой поднялся по трапу и разыскал Джамисона. Шотландец мрачно посмотрел на него.
— Я уж думал, вы погибли. Вас долго не было. Квинн улыбнулся и пожал плечами.
— Рождество, мистер Джамисон.
— С каких это пор вы занимаетесь такой ерундой?
— Пытаюсь изменить себя.
Джамисон поднял бровь, выражая сомнение.
Квинн не обратил на это внимания.
— Свободна ли отдельная каюта?
— Да.
— Мисс Ситон займет ее со своей кузиной.
— Это мисс Ситон похитили?
— Вы что-то слышали?
— На реке вверх и вниз по течению не осталось никого, кто об этом не слышал. Я-то думал, что мы давно освободили реку от пиратов. С девушкой все в порядке?
Квинн на минуту закрыл глаза, чтобы не выдать улыбку.
— Кажется, она вполне оправилась, — сказал он мягко. — Бедная девушка. Мы о ней позаботимся.
— Хорошо, — сказал Квинн с трудом. Его лоцман редко проявляет человеческие чувства, и теперешний случай был наименее подходящим. — Ничего необычного не случилось?
Джамисон посмотрел на него.
— Необычного?
— О “Лаки Леди” больше никто не спрашивал?
— Я не слышал, — нахмурившись, ответил Джамисон. — Просто обычные проверки. Неподалеку отсюда сбежал раб, и все пароходы тщательно обыскивают, но, конечно, ничего не нашли.
Квинн посмотрел на город. По-прежнему моросило, и поверхность воды была покрыта рябью. Серое небо стало еще темнее, а через несколько минут наступила ночь. У Квинна оставалась одна задача — договориться, чтобы утром кабриолет привез в город Мередит и Лизу. Если будет повторный обыск, “вдовство” Лизы защитит ее от излишних вопросов. Согласно тому, что он слышал, власти искали белого мужчину и женщину-мулатку. Так что черный местный житель и две белые женщины в трауре не вызовут подозрений.
Идя к себе в каюту, Квинн надеялся, что успеет сделать все прежде, чем свалится от изнеможения.
Он проснулся от боли. От боли, которая пульсирующими толчками распространялась от рук вниз по спине, и от резкой, режущей боли у горла.
Квинн
В комнате было темно, но глаза различили какие-то тени. Одна из них держала нож у его, горла другая связывала его руки за спиной. Когда он попытался заговорить, нож прижали еще сильнее, Квинн почувствовал, как шея стала мокрой.
— Не шуметь, Девро, — скомандовал голос, — а то этот нож войдет глубже. Намного глубже.
Квинн застыл, пытаясь выиграть время.
— Что вам нужно?
— Девушка с плантации Иванса, — сказал один из голосов, и Квинн узнал его. Один из братьев Кэррол.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — прошептал Квинн. Нож полоснул Квинна по горлу, и он ощутил, как струя влаги стала гуще. Он закрыл глаза. Боль его не мучила. Видит Бог, ему довелось вынести гораздо большее, и он выжил. Это было его преимущество. Он заслужил репутацию труса, потому что отказывался принимать участие в гонках, в дуэлях, на которые его вызывали те, кто проигрывал ему в картах и называли его шулером. Давным-давно он понял, что может терпеть боль почти бесконечно, он просто научился отключать ее. Но Кэрролы этого не знали.
— Ради Бога, перестаньте, — сказал он, изображая испуг.
— Где девушка?
— Я не знаю, поверьте мне.
— А где тогда этот большой негр, который всегда был с тобой?
— Должен, черт побери, работать, — ответил Квинн.
— Его нет на пароходе.
Тревога захлестнула Квинна. Кэрролы явно мало что знали, но интересовались Кэмом. Почему? И как они узнали?
— Вы это хотели узнать? — спросил он. — Забирайте этого ленивого ублюдка. Никогда он не стоил денег, которые я за него отдал.
— Ты поэтому пускаешь его к проституткам? — угрожающе-ласково спросил один из Кэрролов.
Квинн похолодел. Дафна. Вдруг с ней что-нибудь случилось?
— Я его никуда не пускаю, — ответил Квинн. Нож врезался ему в грудь.
— А одна миленькая шлюшка говорит совсем другое. Она говорила, как твой человек хвастался, что вы с ним помогаете Подпольной железной дороге, и как он отказался заплатить ей за услуги.
— Так вот это все откуда! Вас одурачили. Вы верите шлюхе? — Квинн лихорадочно обдумывал услышанное. Нет, это не Дафна. Тогда кто? Потом он вспомнил, как Кэм рассказывал ему про Сару. “Она была какая-то странная”, — сказал он тогда. Боже! В опасности были не только они с Кэмом, но и Софи! И Мередит! Мередит и Лиза. Слава Богу, что он предупредил Кэма, чтобы тот не поднимался на борт, если поутру Квинн не будет стоять на мостике.
— Этой я верю, — сказал Джордж Кэррол. — Мы знали, что кто-то перевозит рабов по реке, и давно подозревали вас.
— Ваши подозрения необоснованны, — с негодованием ответил Квинн.
— Вы же любите азартные игры? — подначил его Джон Кэррол. — Я и сам против них ничего не имею. — Он полоснул ножом еще раз, и, чтобы доставить удовольствие Кэрролам, Квинн вздрогнул и застонал.
— Я пожалуюсь на вас шерифу, — пригрозил он.
— Ну, шериф здесь и так будет. Сейчас он, как и все остальные, уехал на поиски, и я оставил ему записку. А эта птичка нужна мне к его приезду. Понимаете, мистер Девро?