Радуга
Шрифт:
— Мне… мне надо спросить тебя… Его рука ласкала ее.
— О чем, Лиза?
— Ты освободишь меня? Он обнял ее за талию.
— С чего ты стала думать об этом?
— Просто так…
Он помолчал, удивляясь. Он часто забывал о том, что она — его рабыня. Что он ею владеет. Он погладил ее по голове.
— Почему? Разве тебе плохо?
Он ждал, что она ответит “нет”, и его руки сжимали ее волосы все сильнее по мере того, как молчание затягивалось.
— Разве плохо? — повторил он.
— Я просто подумала, — наконец ответила Лиза, — почти
— Так получилось, — сказал Маршалл, жалея, что этот разговор вообще начался. — Для работы с лошадьми мне нужны опытные люди.
— А в постели нет? — ее голос никогда раньше не звучал так горько, и он посмотрел на нее с удивлением.
— Я люблю тебя, Лиза, ты же знаешь.
— Тогда дай мне свободу.
— Ты останешься со мной? Она молчала.
— Останешься?
— Не знаю.
— Тогда нет, — прошептал он, — я не могу позволить тебе уйти.
Исчезли все сомнения, остававшиеся у Лизы. Он действительно кое-что для нее значил. Иначе и быть не могло после тех лет, что они прожили вместе. Но она не может жить с человеком, который станет удерживать ее силой, оставит ее рабыней. Если бы он сказал, что освободит ее, она бы осталась с ним. Она даже простилась бы с мечтой иметь ребенка. Но сейчас — нет.
Она грустно посмотрела на него и позволила уложить себя в постель, зная, что это в последний раз.
ГЛАВА 24
Лиза стояла у библиотеки. Почти сутки прошли с тех пор, как она приняла решение, и колебаний она больше не чувствовала, только растущее возбуждение.
Прошлой ночью она осознала, что ее мечты и надежды были скрыты фасадом удовлетворенности. Она поступала так, потому что думала, что у нее нет выбора.
Но сейчас она позволила себе подумать о будущем.
И о детях.
Даже если у нее никогда не будет собственных, она могла бы учить других детей. Она могла бы любить.
Мисс Мерри. Мерри. Казалось, она появилась из ниоткуда. Из сияющего ниоткуда, чтобы предложить ей целый мир.
Ей до сих пор казалось, что это сон. Когда она встала сегодня после беспокойного сна, у них по-прежнему гостил виргинец, а где-то у конюшен ходил его стройный лакей.
Маршалл был таким же приветливым, как и всегда. Казалось, он совершенно не придал значения их разговору прошлой ночью. Для него это было совсем неважно. На секунду она возненавидела его. Но это чувство быстро прошло. Он был над ней не властен — не мог командовать ни ее чувствами, ни потребностями. Он считал себя хорошим, добрым человеком, и во многом таковым и был. Но он никогда не поймет, потому что просто не может понять, что он натворил прошлой ночью.
Он был искренне рад, что его гость решил остаться еще на один день, и Лиза поняла, что, обманув его, будет чувствовать себя виноватой. Но дверь была открыта, и раз уж она решила шагнуть за порог, назад пути не было.
И этот день тянулся очень медленно. Маршалл и мистер Девис провели его, разъезжая по фермам и беседуя о лошадях. После обеда они обосновались
Они договорились, что Лиза вызовет Маршалла и спросит его о чем-нибудь по хозяйству, так чтобы гость мог подсыпать что-то в стакан Маршалла. Ее уверили, что всего-навсего — крепко уснет.
Сейчас снотворное должно подействовать. В любую минуту.
Она слышала, как открылась дверь и появился высокий худой виргинец.
— Он уснул, — сказал мужчина. — Я отнесу его в комнату. Все остальные спят?
Лиза кивнула.
— Вы готовы?
Лиза опять кивнула. Она положила еще одно платье в кучу одежды и связала все в узел. Больше она ничего не хотела брать отсюда.
Мужчина, которого Мередит называла Квинн, одобрительно кивнул, в свете свечей его глаза сияли. Вверив себя в его руки, она почувствовала себя в безопасности. Он излучал силу и уверенность.
Мередит очень повезло. Очень, очень.
Несколько минут спустя об этом же подумала и Мередит, наблюдая за уверенными движениями Квинна. Они с Кэмом быстро оседлали лошадей, а Мередит стояла рядом, держа Лизу за руку. Один из конюхов, ночевавший в конюшне, лежал в углу, усыпленный виски, которое поднес ему Кэм.
Почти ничего не говоря, Квинн помог забраться в седло сначала Мередит, а затем и Лизе. Кэм взял свою лошадь под уздцы и осторожно вывел из конюшни. Было около двух часов ночи, и все на ферме спали. Кэм кивнул, давая понять, что все спокойно, и Квинн вскочил на свою неоседланную лошадь и придирчиво оглядел помещение. Хотя он и так слишком много украл этой ночью, но других краж допустить не мог.
Хотя и кражей это нельзя было назвать. В своей комнате он оставил пять тысяч долларов, эта сумма с лихвой покрывала денежную стоимость Лизы. Он надеялся, что Маршалл Иване решит, будто он выкрал Лизу для себя; он достаточно явно строил ей днем глазки и даже предложил за нее хорошую цену, заранее зная, что встретит отказ.
Квинн очень надеялся, что Маршаллу не удастся их выследить. Единственной нитью был банкир в Каире, Квинн был вынужден воспользоваться его именем, чтобы быть принятым у Иванса. Этот человек, однако, не принадлежал к числу банкиров Квинна. Квинн знал о нем только понаслышке, никогда с ним не встречался и сомневался, что и тот знает его в лицо. Квинн молился, чтобы первая же неудача в поисках охладила пыл Иванса.
Он надеялся, что больше не оставил следов, по которым их можно было бы найти. Без седины в волосах, виргинца не так-то легко будет узнать в капитане некоего речного парохода. Его одежда и манеры очень отличались от тех, которые он предъявлял своим знакомым. А за игорным столом он слышал различные варианты акцентов и поэтому удачно скопировал протяжную речь жителя штата Виргинии. Квинн мог предположить, на что может обратить внимание Иване.
Но рисковать ему не хотелось. Они повернули на запад, добрались до ручья, и Квинн рассыпал на берегу перец там, где лошади вошли в воду, и там, где в сотне ярдов ниже по течению они вышли.