Радуга

Стоун Кэтрин

— Ален?

— Oui, Кэтрин. Как она, cherie, как Алекса?

— О, Ален, ей лучше. Алекса была в коме, но несколько минут назад она пришла в сознание.

— Я так рад, дорогая. И мне очень жаль, что я не был с тобой. Я только что услышал эту новость. Ты пыталась позвонить мне?

— Нет. Номер твоего домашнего телефона, как и всех других, которые ты мне дал, остался в Роуз-Клиффе, а я все это время нахожусь в больнице. Я знала, что ты позвонишь, как только узнаешь.

— Это Натали узнала. Она только что позвонила мне.

— Вы разве не вместе?

— Нет.

Она позавчера уехала по делам в Женеву, а я решил остаться еще на день в Париже.Днем был в Версале, и, хотя я уверен, что радио и телевидение передавали об аварии, в которую попала Алекса, я весь вечер провел за чтением и пвтпками дозвониться тебе. Теперь я понимаю, почему твой телефон не отвечал. Мне так жаль, дорогая, что все это время я не был с тобой, но я очень скоро буду, и Натали тоже собирается приехать.

— Ах нет, Ален, тебе не нужно приезжать.

— Кэтрин, я хочу быть с тобой.

Но звонок Алена не растопил ледяных призраков. На самом деле он только разбудил холодящие воспоминания о другой любви — воспоминания о трагедии, когда Кэтрин отчаянно хотела быть рядом с Джеймсом, любить его, помочь ему, — но Джеймс не позволил ей этого сделать. Не так ли поступает и она с Аленом? Нет, ничего подобного. Наоборот.

— Я хотела бы, чтобы ты был со мной, Ален, если сестре не станет лучше, — честно призналась Кэтрин. — Но ей лучше. С ней все будет хорошо.

— Мы с Кэт пили чай и обсуждали программу для мамы с папой, когда раздался телефонный звонок. — Алекса прищурила свои прекрасные глаза, словно припоминая каждую деталь того дня. — Я сказала что-то вроде «Твой принц или мой?» и…

— И… — подбодрил лейтенант Бейкер.

— И… темнота. Это была безмолвная тьма, и такая черная. Но потом она постепенно стала сереть, потом наполнилась знакомыми голосами, зовущими меня. Я хотела ответить, заверить, что все хорошо, но это было так тяжело сделать. — Алекса чуть не заплакала при болезненном воспоминании о том, как она слышала любимые голоса, в ответ которым хотелось закричать: «Да, я слышу вас, я люблю вас. Я люблю вас!» — но сил не хватало даже открыть глаза; Алекса отогнала воспоминание и улыбнулась. — А потом я очнулась.

— Вы не помните, что сказал звонивший?

— Нет. Память моя обрывается как раз на том месте, когда я взяла телефонную трубку.

— И вы совсем не помните аварию?

— Нет. Лейтенант, мне очень жаль. Я ничего не помню с того самого момента, как спросила: «Твой принц или мой?» Ничего. Я хочу вспомнить, но не могу.

Алекса не могла вспомнить и, по словам наблюдавшего ее невропатолога, никогда не вспомнит.

— Это называется ретроградная амнезия, — объяснил врач. — Она означает потерю памяти на события и тому, что им предшествовало. Очень распространенное явление после тяжелых черепных травм.

— А она когда-нибудь вспомнит эти потерянные минуты?

— Нет. Никогда не вспомнит.

Ретроградная амнезия пострадавшей означала, что полицейское расследование будет закрыто, так как аварию классифицируют как несчастный случай. Автомобиль был разрушен настолько, что не оставалось никакой

надежды найти в нем свидетельства постороннего вмешательства. Не было ни улик, ни воспоминаний Алексы о каком-либо механическом повреждении, следовательно, не было основании для возбуждения дела. Дела? Лейтенант Бейкер вновь задался этим вопросом, подписывая последнюю страницу отчета. Какое дело? Кому, черт возьми, понадобилось убийство известной актрисы Алексы Тейлор?

Ретроградная амнезия означала и то, что Алекса должна узнать о телефонном разговоре, который не могла вспомнить. Кэтрин и Джеймс решили рассказать ей об этом вместе, пока Роберт отлучился на несколько часов в свой офис, а Джейн и Александр отдыхали в ближайшем отеле.

— Алекса, мы с Джеймсом знаем, что сказал звонивший.

— Я тоже знаю, Кэт.

— Ты помнишь?

— Да. Я помню звонок. И помню, как ты говорила мне, когда я была в коме, что ты сказала полиции. Спасибо тебе. Спасибо вам обоим.

— Не за что.

— Алекса, а ты помнишь аварию? — спросил Джеймс.

Она слегка покачала головой, все еще расстроенная тем, что, несмотря на упорные попытки припомнить какие-то детали, эти существенно важные моменты оставались закрытыми для ее памяти.

— То, что я сказала лейтенанту Бейкеру о темноте, — правда, но тьма эта навалилась несколькими минутами позже, после того, как я покинула коттедж. Джеймс, ты выяснил, кто звонил?

— Нет. Я только узнал, что звонили не Томпсон и не Хилари.

— Не может быть!..

— Да. Я сам говорил с Томпсоном. Он очень удивился моему визиту и почувствовал себя, кажется, довольно неуютно, узнав, что мне известно о его расследовании. Но Томпсон сказал, что проверку закончил еще несколько недель назад и не обнаружил ничего существенного.

Вспоминая о своей встрече с Томпсоном, Джеймс понял, что память его подтверждает сложившееся тогда впечатление: Томпсон Холл говорит правду. Он, несомненно, застал Холла врасплох, и даже в эти первые минуты было видно, что лидер партии очень расстроен отсутствием фактов, которые помогли бы отменить брак Роберта и Алексы — ни малейшего признака вины или обмана.

— Я верю ему, Алекса. И у него на время звонка железное алиби: Томпсон был в это время с Робертом.

— Та-ак. Значит, это Хилари.

— И не она. Хилари сейчас в Далласе: по всей видимости, наслаждается ролью брошенной жены или сколачивает себе на этом капитал. Как бы то ни было, поскольку я не хотел покидать Вашингтон, то созвонился с человеком, которого мне порекомендовал Элиот, и попросил его проверить Хилари. Выходит так, что в день аварии она действительно была на курорте Уиллоус. Отсутствие телефонов в номерах является частью оздоровительной программы, обеспечивающей полнейший покой. Есть только один аппарат в главном офисе, но установлено, что Хилари не пользовалась им все три дня своего отдыха. — Джеймс помолчал. — Персонально она не звонила в четыре часа в среду. Но это не означает, что Хилари не могла нанять кого-нибудь сделать это, и это не означает, что она не наняла кого-нибудь испортить твою машину.