Радуга
Шрифт:
— Сегодня?
— Да. Я на нем ездила.
— Так, так. В котором часу вы вернулись в коттедж?
— Где-то около трех.
— А звонок раздался?
— В четыре.
— Спасибо. Я знаю, сейчас вы хотите поехать в больницу. Если что-нибудь еще вспомните, вот моя визитная карточка. Пожалуйста, позвоните мне.
Стерлинг не испытывал страха перед тем, кто мог ждать их на пристани Мальборо. Он считал, что это может быть Хилари или Томпсон Холл. Кто бы это ни был, Джеймс надеялся на очень короткий разговор, в котором он заявит, что знает о звонке с целью шантажа.
Однако
Может быть, Хилари или Томпсон услышали вой сирен на проходившей недалеко дороге и сбежали, сообразив, что звонок, предназначенный лишь для того, чтобы шантажировать Алексу и отговорить ее от брака с Робертом, на самом деле спровоцировал ужасную трагедию? Не исключено. Но пока Джеймс обследовал пустынную парковочную площадку, ему припомнились слова лейтенанта Бейкера.
Эти слова неожиданно приобрели новое значение, которое теперь объясняло мрачное выражение лица полицейского, спросившего, казалось бы, невзначай о машине. Он сказал, что не обнаружил следов торможения, словно Алекса даже не пыталась тормозить, и колеса автомобиля стояли ровно, словно Алекса даже не пыталась повернуть в сторону от смертельного обрыва.
Джеймс предположил следующее: Алекса не тормозила и не сворачивала, поскольку к тому времени, когда она, расстроенная и разгневанная, поняла, что автомобиль вышел из-под ее контроля, все-таки сообразила выпрыгнуть из машины. Это действительно был единственный путь к спасению. Но что, если она пыталась и тормозить, и свернуть, но не могла? Что, если причина, по которой никто здесь не ждал Алексу, заключалась в том, что звонивший знал, что она не доедет до пристани, несясь по продуваемой ветрами зимней дороге? Казалось невероятным — но так оно и было! — проницательный лейтенант Бейкер рассматривал подобную гипотезу с самого начала.
— Мы должны сказать лейтенанту Бейкеру о звонившем, который хотел, чтобы Алекса приехала сюда.
— Почему?
— Потому что полиция должна снять отпечатки пальцев с телефона-автомата. — Говоря это, Джеймс понимал всю бесполезность подобного действия.
Убийца, которому просто нужно было выманить Алексу в смертельную поездку, разумеется, не стал бы звонить отсюда. Снятие отпечатков пальцев не имело смысла, но Стерлинг хотел использовать любой шанс, дабы удостовериться в том, что он ошибается.
— Я считала, что мы решили нежелательным сообщать подробности. Если они найдут звонившего человека, Джеймс, они могут узнать о Кэти.
— Да, но, Кэтрин… — Джеймс вздохнул. — Дорогая, я верю в то, что Алекса была взволнованна и неосторожно вела машину и что происшедшее — лишь ужасная авария.
— Я тоже верю, что это случайность.
— Однако мы не должны исключать того, что звонивший мог испортить ее машину.
— Нет, Джеймс, — выразила Кэтрин слабый протест собственного, обезумевшего от страха сердца: ровно год назад их мир раскололся из-за невыразимо чудовищного преступления; такое не могло повториться, только не это.
— Мне кажется, полиции не обязательно знать, что сказал звонивший, но я думаю, тебе следует сказать лейтенанту, будто ты вспомнила, как
— Помоги мне, Кэтрин. Тебе не кажется, что так будет лучше, безопаснее для Алексы, чем если мы…
— Да, наверное, ты прав, — сдалась Кэтрин. — Хорошо. Я согласна.
— Пожалуйста, припомни, кто звонил — мужчина или женщина?
— Это был шепот. — Кэтрин нахмурилась, пытаясь найти зацепку, какое-то впечатление… но у нее ничего не получилось. — Не знаю. Не могу даже предположить.
— Ты никого не заметила, кто бы следовал за тобой после того, как ты оставила меня в Инвернессе?
— Нет, — тихо ответила Кэтрин. — Я ничего не заметила. Я думала только о том, о чем мы… я говорила. Джеймс, прости меня.
— И ты меня прости, Кэтрин.
Глава 28
Комната ожидания расположенного на девятом этаже реанимационного отделения как две капли воды походила на комнату ожидания операционного блока, размещенного на втором этаже. Обе без окон и скудно обставлены видавшими виды пластмассовыми кушетками и кофейными столиками с журналами, за которые часто хватались, но редко читали несчастные посетители. И тем не менее, когда Кэтрин, Роберту и Джеймсу как раз перед полуночью сказали, что они будут продолжать свое бодрствование в такой же комнате, но на девятом этаже, все трое не могли сдержать слез радости: Алекса преодолела свой первый барьер.
— Мы уже закрываемся, — сказал им шеф травматологического отделения, и хотя они не поняли жаргон, на котором говорил врач, однако по усталому, но спокойному выражению лица хирурга им стало ясно, что фраза его означает положительный результат. — Алексе очень повезло. Внутреннее кровотечение было весьма значительным, но нам удалось обследовать повреждения печени и селезенки и установить, что удаления органов не требуется.
Травматолог стал первым из череды врачей, периодически появлявшихся в комнате ожидания на протяжении всей долгой ночи и сообщавших о состоянии Алексы.
— У нее многочисленные переломы ребер, — доложил им в час ночи другой специалист. — Легочная ткань под переломами повреждена, и, значит, мы какое-то время будем держать пострадавшую на искусственном дыхании. Оно обеспечит соответствующую вентиляцию, и поскольку аппарат будет дышать за больную, это позволит ей сохранить свои силы для дальнейшей борьбы.
— Период гипотонии, связанной с потерей крови, в сочетании с травматическими повреждениями мускулатуры вызвал остановку почек, — объяснил в половине четвертого уролог. — Для нас это хорошо известное явление, как следствие опасных повреждений организма. Чаще всего, и мы надеемся, что так будет и с Алексой, почки преодолевают шок и полностью восстанавливают свою функцию. А до того как это произойдет, мы будем поддерживать ее регулированием жидкостного и электролитического баланса и при необходимости оперативным гемодиализом.