Радужные Мосты
Шрифт:
— Нет! — решительно сказал Вивьен. — Мы лучше умрем.
— Ты можешь решать за нее? Тогда садись и жди. Я не стану принуждать. Не хочу и не могу повторять ошибок.
Алхимик знал, что принял верное решение, но почему тогда так гадко на душе? Он словно стоял по колено в дерьме и продолжал медленно, но верно погружаться. Мили лежала на его руках безвольная, с запрокинутой головой, бессильно свесив бледные, забрызганные грязью руки. Вивьен осторожно, как самую большую драгоценность в мире, положил ее на пол. Сам сел рядом, взял маленькие ладони в свои.
Внезапно ее веки дрогнули,
— Я не слышу, прости, — произнес он голосом, полным боли, и склонился над самым лицом умирающей девушки.
— Сделай… — пауза. — Он… — еще пауза, на этот раз более длинная. — Говорит…
— Что? Сделать, как он говорит? — Вивьен почувствовал, как пол уходит из-под ног.
Мили еле заметно кивнула.
— Безумие. Ты же сама просила не отдавать тебя. Сама заставила меня пообещать.
— Сделай…
Он снова поднял девушку на руки, сделал шаг по направлению к бассейну. Тот не выглядел опасным. Было в нем даже что-то притягательное, завораживающее. Дженай стоял в отдалении, наблюдал.
Несколько футов до бассейна показались Вивьену вечностью. Из головы пропали все мысли. На их место пришло одно единственное чувство. Алхимик ощущал себя жрецом древнего бога, которому теперь нес жертву.
У самого бассейна он остановился, все еще не решаясь исполнить волю Мили.
— Ты точно этого хочешь? — спросил он.
Девушка уже не говорила и не отрывала глаза — просто кивнула.
Дрожащими руками Вивьен опустил чародейку в жидкость. Та оказалась теплой и вполне приятной на ощупь.
Первых несколько мгновений ничего не происходило. Потом Мили широко распахнула глаза, дернулась и обмякла. Вивьен с ужасом видел, как тускнеет ее взгляд, как становятся бессмысленными остекленевшие глаза.
— Нет! — выкрик прозвучал, как рев смертельно раненого зверя. — Ты не можешь умереть!
Ощущение потери нарастало стремительно и неумолимо. Вивьен судорожно шарил руками внутри бассейна. Но почему-то ничего не находил. Тело словно растворилось.
— Она сделала свой выбор, — раздался за спиной голос Дженая. — Прими его и смирись.
— Ах ты, ползучая тварь! Знаешь, каким теперь будет мой выбор? — алхимик медленно поднялся на ноги, вытащил стилет. — Мне плевать, насколько ты силен, плевать, кто ты и откуда. Я возьму твою жизнь — это мой выбор. Что скажешь? Имею я право?
— Имеешь, но тогда ты погубишь ее. Смотри.
Вивьен, который ожидал какого-нибудь подвоха, все же краем глаза скосился на падающую с потолка жидкость. Скосился и обмер. Мало того, что поток стал значительнее слабее и продолжал уменьшаться, так стенки бассейна — в тех местах, где они были прозрачными, начали светиться белым цветом. А потом колышущаяся гладь дрогнула, пошла волнами, словно от брошенного камня, и раскрылась.
Алхимик заворожено наблюдал, как жидкость выпускает недавно полученную добычу. Мили поднималась медленно, словно все еще не уверенная в своих силах, в том, что жива. Одежды на ней не было, стройное гибкое тело изогнулось, потом распрямилось струной. Никаких ран, никаких следов тяжелого путешествия.
Вивьен почувствовал, как мир замыливается, а по щекам катятся слезы. Он и не пытался их сдержать. Радость от воскрешения Мили захлестывала. Только спустя несколько долгих мгновений — немного успокоившись и вновь обретя возможность рассуждать здраво — алхимик ощутил неладное. И даже не то его насторожило, что девушка не спешила выбираться из бассейна. Не то, что по ее ногам, словно живая, начала подниматься алая жидкость подобно второй коже укутывая чародейку. А то, что во взгляде воскресшей не было ни капли радости — тоска, боль, сожаление, что-то еще, но только не радость. Словно она знала нечто такое, что не было ведомо Вивьену.
— Мили? — неуверенно спросил алхимик, делая шаг по направлению к девушке.
В ответ кивок и легкая улыбка — такая знакомая, такая теплая.
— Осторожнее! — выкрикнул Вивьвен, и уже было прыгнул в бассейн, когда Мили взмахнула перед собой рукой, призывая его остановиться. Алхимик замер у самых стенок. В его глазах была мольба. Стоило чародейке лишь подать знак, он бы сорвался с места. Вместо просьбы о помощи она сказала:
— Прости, но я не могу покинуть это место. Не спрашивай почему. Просто прими. Я — это действительно я. Мне очень жаль. Он, — она кивнула на Дженая, — не обманул.
Откуда-то сверху раздался сильно приглушенный шум.
— Они в городе, — послушался шипящий голос.
Вивьен уже не знал, что делать. Чувствовал себе растерянным до крайности. Впору было сесть на пол и тупо ждать, что будет дальше.
Между тем, жидкость полностью покрыла тело чародейки. Даже глаз не стало видно. Однако девушка не выказывала беспокойства. Она развела руки в стороны, стала похожей на каменное изваяние — настоящее произведение искусства. Вот только сравнение с камнем было бы неуместным. Уже в следующее мгновение Мили рухнула. Рухнула так, словно за эти мгновения полностью утратила все твердые и мягкие ткани, обратившись во все ту же алую жидкость. Поток из-под потолка иссяк, зато поверхность бассейна вздыбилась множеством высоких тонких струй. В воздухе появилось низкое неравномерное гудение. Оно то нарастало, то опадало — в такт выбросам струй.
— Началось, — проговорил Дженай. — Слияние завершено.
Мили чувствовала небывалую легкость и свободу. Она еще не в полной мере осознала все то, что произошло с ней за последние мгновение. Однако уже полученных и, что важнее, пропущенных сквозь себя новых знаний хватало, чтобы понять — она стала иной. Кем конкретно? Оставалось загадкой, но внутренний голос подсказывал — времени во всем разобраться будет более чем достаточно. Если… если она устоит.
Она могла увидеть город с высоты птичьего полета, могла заглянуть в его самую маленькую щелку. В мгновение ока переместиться из одного конца в другой или одновременно быть сразу в нескольких местах. А еще она чувствовала дремлющую мощь. Сжатую в плотный комок, замершую где-то намного ниже самых глубоких давно затопленных подвалов. И эта мощь, охотно отзывающаяся на призыв, была подвластна только ей.