Радужные Мосты
Шрифт:
— Тогда пойдем дальше. Может быть, сам город даст нам хоть какие-то ответы.
— Как показал недавний опыт — ответы даются не просто так, а за плату, — Вивьен выдохнул, собрался с силами. — Я больше не хочу платить, не хочу ответов.
— Как показал тот же опыт — никто не спрашивал нашего желания, когда хотел поделиться своими тайнами. Так что иди, а там будь, что будет. Тут уж рукой подать. Ты же не хочешь, чтобы я вновь стала ныть и жалеть себя, — чародейки подмигнула.
Вивьен хмыкнул и зашагал по тропе.
Путники
Девушка взглянула на полуразрушенные стены — некогда могучие и неприступные, теперь они вызывали жалость. Затерянные, брошенные среди лесов, позабытые своими хозяевами. Пустые бойницы — искалеченные непогодой, беззлобно скалились в чистое небо. Сквозила среди длинных ветвящихся трещин и валяющихся тут и там обломков какая-то обреченность. Нет, это не была давящая сила или еле слышимое нашептывание. Витающая возле подступов к древнему городу атмосфера сама собой навевала безысходные мысли. Мили почувствовала себя старой и очень уставшей. Раненой ноги она уже не ощущала, словно той и не было. Боль поползла выше, завоевывая все новые рубежи. А рубежи сдавались почти без боя. Организм полностью исчерпал внутренние силы и более не в состоянии был противиться заразе.
— Мне страшно, — услышала Мили свой голос. Она сама не заметила, как мысли перетекли в слова. — Вивьен, у меня внутри так холодно, так больно. Я старалась держаться, старалась быть сильной. Глупо было городской девчонке пускаться в эту прогулку. Представляю, сколько было бы писка и криков, увидь меня подруги. Попадали б в обморок.
— Мили, — Вивьен старался, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Не надо таких разговоров. Ты же сама вновь загоняешь себя в угол. Мы сейчас встанем и войдем в город. Если ты еще в силах и сможешь осветить нам дорогу, то без остановок пойдем дальше. А в лесу я найду все, что нужно.
— Молчу, молчу, — девушка снова плакала — тихо, изредка вздрагивая. — Дай мне, пожалуйста, руку. Опять чувствую себя жутко беспомощной. Ненавижу это чувство. Зачем оно приходит снова и снова?
— Женщина иногда может себе позволить быть беспомощной, — сказал Вивьен, протягивая руку. — А тебе сами боги это велели.
Мили до крови впилась зубами в собственное запястье.
— Уж лучше не отдыхать, — дрожащим голосом сказала чародейка. У нее кружилась голова, а чувство было такое, словно тело вывернули наизнанку.
— Обопрись на меня.
— Дай мне минуту. Совсем расклеилась.
Некоторое время девушка стояла, прижавшись к алхимику, потом под ее ногами воздух завибрировал.
— Ну что, отшельник, вот тебе снова большой город, — голос Мили немного повеселел. — Не боишься затеряться в толпе?
— Ты же со мной, — в тон ей ответил Вивьен. —
— Я подумаю, — чародейка невинно пожала плечами.
Древние развалины встретили незваных гостей гробовой тишиной.
Внутри стен оказалось не столь сухо и комфортно, как рассчитывал Вивьен. Те части города, которые находились ниже уровня болота, были затоплены. Подернутая маслянистой пленкой вода отталкивала одним своим видом. Мутная почти до черноты, она казалась квинтэссенцией канализационных стоков, хотя и не обладала их запахом. Алхимик не решился переходить такие места вброд.
Здесь царили духота и влага. Плесень толстым слоем лежала на всем, куда только падал взгляд — стенах домов, колоннах, мостовой. Мелкие, убегающие в стороны от главной улицы переулки большей частью были завалены камнями.
— Мне это место напоминает огромный овощ — давно испортившийся и прогнивший, — неприязненно сказала Мили. — Мы словно попали внутрь него и теперь идем по одной из стенок. А она вот-вот сомнется и рухнет. Или разъедется под ногами мягкой податливой кашей. Поглотит не хуже болота.
— Ну тебя, — огрызнулся Вивьен.
— Странное место, мертвое, — продолжала рассуждать чародейка. — Обрати внимание, ничего кроме плесени. Ни травы, ни деревьев. А за годы, да при таких благоприятных условиях здесь должно было все зарасти. Не находишь?
Алхимик молчал.
— Больше того, чтобы посреди топей устоял тяжеленный город. И не просто устоял, но даже не рассыпался по камню. Это какое же у него должно быть основание? И при этом на улицах стоит вода. Чушь. Может все это мираж? А, Вивьен?
— Скорее, кошмар, — бесцветным голосом произнес воин.
— Все наше путешествие кошмар, — вздохнула Мили. — И вообще, куда ты все смотришь?
Алхимик шел мелкими шажками, развернувшись в пол-оборота. В одной руке он сжимал захваченный шест, в другой — стилет.
— Эй, — перешла на шепот чародейка, — ничего не хочешь мне сказать?
Вивьен глянул на девушку так, что та, несмотря на всю вспыльчивость, замолчала.
Только то, что алхимик двигался медленно, спасло его от притаившейся ловушки. Что-то на самой грани сознания и инстинкта заставило замереть и не сделать очередного шага.
— Замри, — отрывисто бросил Вивьен, чувствуя, что балансирует у самой пропасти.
Мили встала, как вкопанная. Удивленно посмотрела на спутника.
Алхимик отступил назад, перевел дух. Он еще сам не понимал, что же его напугало.
— Ну что? — не выдержала чародейка.
Вивьен поднял шест и с силой, почти плашмя, опустил его перед собой. Палка с отчетливым треском переломилась, а покров плесени разорвался и провис.
— Поимей меня горгул, — одними губами прошептала Мили. — Это еще что за волчья яма? — спросила она уже громче.
— Не волчья, — задумчиво ответил алхимик, обходя ловушку по краю. Оставшейся половиной шеста он сбивал лохмотья плесени, открывая абсолютно круглый провал.
— Ого, футов десять в диаметре, — присвистнула Мили и осторожно заглянула внутрь.