Радужные Мосты
Шрифт:
Луна продолжала свой неспешный бег по небосклону. Время караула Вивьена близилось к завершению. Как ни был стоек алхимик, а усталость брала свое. Глаза начинали слипаться, а в таком состоянии ни о какой бдительности не могло идти и речи. Все произошедшее недавно уже виделось чем-то смутным и надуманным. Тревога растворялась в ночной прохладе, становилась незначительной и даже глупой. Ощущение липкого следящего взгляда забывалось подобно тому, как забывается даже самая сильная боль. Вроде бы и была, а описать почти невозможно. Испугаться собственной тени в темном лесу — достойно не воина, а заблудившегося ребенка. Если в самом начале путешествия нервы уж ни к
Определенно, время, проведенное вдали от человеческого общества, сыграло злую шутку. Вивьен чувствовал себя хищником, брошенным посреди людской толпы — растерянным и напряженным. Некогда близкие соратники, теперь они вызывали раздражение. И если б не снедающее желание любыми средствами познать секреты волшебного народца, то не подошел бы алхимик ни к человеческому жилью, ни к прошлым товарищам на несколько полетов стрелы.
Туча стремительно забирала в сторону, и о возможном дожде можно было больше не беспокоиться. По крайней мере, некоторое время. Вивьен растолкал Брига, несколькими словами обмолвился ему о произошедшем, наказал присматривать за Мили. Убийца отнесся к услышанному с большим недоверием. Но это ничуть не помешало алхимику отправиться к своему лежаку и, ничего более не объясняя, моментально уснуть. Еще не дело — посреди ночи распинаться перед самоуверенным хлыщем, пытаться что-то доказать. Будет утро, будет и разговор. Может быть…
Окружающий мир дрожал и колыхался. Всего за одни сутки он из открытого привычного радушия превратился в ощеренное ядовитыми иглами чудовище. Конечно, трудности случались и ранее, но все они были объяснимы. С ними можно было бороться, противостоять. Если не всегда на равных, то хотя бы имея какой-то шанс на победу или спасение. Но не в этот раз. Тракт до дна выпил надежды, оставив на их месте гулкую болезненную пустоту. И эта пустота сводила с ума. Или уже свела?
Все тело превратилось в один дрожащий, молящий о пощаде комок боли. Но глухо звучали прошения к всевидящим богам. Глухо и слабо — словно мышиный писк в гаме городской толчеи. Бегущий по дороге то и дело спотыкался, падал. Ему казалось, что этот безумный бег длится уже целую вечность. Ни единой остановки на пути в Преисподнюю. Да, он чувствовал себя жалким грешником, которого гнали в раскаленное пекло. Сказания врали! Никто после смерти не брал за руку и не уводил к ногам бесконечно древней безглазой провидицы, которая должна была указывать — куда же отправить бессмертную душу. Нет, ничего подобного! Змеящийся тракт стал сосредоточением пронизывающего до костей ужаса. Он насмехался, издевался и хохотал вслед. И не было никаких сил противостоять этому бесконечному истязанию. Любая задержка каралась незамедлительно — всепоглощающей волной животной паники, после которой он каждый раз находил себя бьющимся в судорогах в дорожной пыли. Белая пена клочьями срывалась с его губ. И было удивительно, как до сих пор он не откусил себе язык. Или откусил? Голова раскалывалась, простую холщевую рубаху заливала кровь.
Левая половина тела уже давно начала неметь. Рука и вовсе болталась неподвластной плетью. Как-то, перелезая через один из завалов, он почувствовал, что застрял. Попал в капкан. Точь-в-точь, как какое-нибудь глупое животное. Хлесткий удар невидимого хлыста тут же напомнил о приближающейся волне паники. Он яростно метался, оставляя на торчащих обломках
В памяти возникла картина, видимая, казалось, много веков назад — попавшая в капкан ласка перегрызает сдавленную жестоким металлом лапку. Капли алой крови на девственно чистом снегу.
Его вырвало слизью. Хлыст свистнул еще раз, и в невероятном усилии человек смог вырваться из западни. Бежать, снова бежать! Пока оставались силы, пока не потух безумный блеск в глазах.
Утро вновь выдалось туманным и прохладным. Оставшаяся после происшествия с соглядатаем ночь прошла совершенно спокойно. Ни дождя, ни каких других катаклизмов на головы спящих не обрушилось.
За завтраком, сидя у костра, Мили и Вивьен рассказали о случившемся. Алхимик предпочел не вдаваться в подробности насчет охватившего его холода. Тем более, что активнее и эмоциональнее, конечно же, говорила чародейка. Девушка сверкала глазами и в ярости сжимала кулаки. Но она злилась не на ночного гостя, а на собственное бессилие. Шутка ли? Опытный боевой маг, а свалился без чувств после элементарного заклинания шпионажа. Бред!
Бриг ел молча, и лишь внутренне посмеивался над всем этим спектаклем. У него не было сомнений по поводу ночного происшествия. Наверняка алхимик заснул и увидел плохой сон, а когда очнулся, то перепутал его с явью. Или просто испугался какого-нибудь зверя. Убийца никогда не понимал отшельников. Бежать в горы, леса, болота… а зачем? От кого? Может быть, не стоило его приглашать? Пусть бы сидел в своей норе, или в чем он там жил, и смешивал настойки. Случалось, что одиночество крайне неблаготворно сказывалось на разуме тех, кто отринул общество.
Внезапно Маркус напрягся.
— У нас гости, — сказал он, медленно вытаскивая из ножен меч. — Мили, щит еще в силе?
— Сожалею, — скривившись, отозвалась девушка. В голосе ее звучало нескрываемое недовольство. — Уже давно сняла — он же силы тянет.
— К оружию, — не обращая на тон чародейки внимания, скомандовал Маркус.
Путешественники уже стояли на ногах, всматриваясь в приближающегося человека. Сказать, что тот выглядел плачевно — значило, не сказать ничего.
— Его словно сквозь строй солдат протащили, — авторитетно сказал Берган и пригладил бороду. — Притом не раз.
Казалось, что на теле несчастного нет живого места. Сплошные синяки, ссадины, царапины. Лицо — один сплошной кровоподтек. Однако серьезных ранений, угрожающих жизни, видно не было. Его одежда превратилась в рваные грязные лохмотья, по которым невозможно было определить — что они представляли собой ранее. Человек даже не шел, он медленно ковылял, подволакивая левую ногу.
— Один из тех, кто вышел перед нами? — предположил Бриг.
— Сейчас спросим, — ответил Маркус и двинулся навстречу незнакомцу. Остальные последовали его примеру. Оружие наготове, но скорее для проформы. Вряд ли доходяга был способен причинить хоть какой-то вред.
— Приветствую, уважаемый, — сказал Маркус, когда до избитого мужчины оставалось всего несколько шагов.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — неведомому гостю нужна срочная помощь. Но уж очень подозрительным был взгляд мутноватых глаз. В них сжалось, приготовилось к стремительному прыжку безумство. С такими лучше ухо держать востро. Может так в руку вцепиться, что потом челюсти не разжать и клещами.
Незнакомец остановился. Взглянул на преградивших дорогу. Трудно было сказать — понимает ли он хоть что-нибудь из происходящего или живет в своем замкнутом мире.