Rain
Шрифт:
– ЧИМИН! – кричала я отдалявшемуся силуэту, всё ещё надеясь, что хотя бы у него проснётся совесть. Но та дремала себе, спокойно посапывая, вывесив табличку с надписью «не будить до зимы». Почему, спросите вы до зимы? Ну, здесь всё куда проще: зимой все сокрушаются, потому, как больше ничего не остаётся – первостепенное занятие бессмысленных трёх месяцев мороза. А у меня нет времени ожидать метели, поэтому приходится по чуть-чуть расстраиваться.
– Это терапия, Хуан! – заливаясь хохотом на всю площадь небольшого берега, отвечал доктор Пак. Джи Ёль безжалостно опустил меня в воду (не кинул и на том спасибо, я всё же не дрова), но я ни в какую не отцеплялась от его футболки, прилипнув как банный лист. Подошедший Чимин стал
Дальнейшая наша перепалка перешла от сухого пространства на «мокрую» войну, где мы как малые дети пытались окатить друг друга с большим трепетом. Я насквозь промокла, и с парней хоть выжимай, зато весёлые и малость замёрзшие. Только Джи Ёль недовольно бурчал, что он так не играет и вообще, я веду себя, цитирую: как не пойми что, совсем не женственно. А по мне в таких ситуациях принадлежность к тому или иному полу отпадает напрочь, т.к. месть хочет быть исполненной, и ей плевать, что «ты же девочка!1».
Обратный путь мы гнали в два раз дольше, потому что я напросилась самой прокатиться на мотоцикле, и парни пытались научить «тупицу Ан» водить. Мы с Чимином поменялись местами, и тот крепко держал ручки вместе со мной, чтобы мы ненароком не съехали в кювет, встретив смерть самым наиглупейшим образом. Джи Ёль говорил мне подбадривающие наставления, на пару с Паком поправляя каждое моё телодвижение. Во мне горячим ключом бил адреналин, однако такое времяпровождение более чем удовлетворяло моим запросам. Я ни разу не пожалела, что решила позвонить сумасшедшему психотерапевту (его пациенту?), и что надела дурацкий сарафан тоже. К слову, мы ехали мокрые, а моё платье неприятно прилипло к телу и делало что-то невероятное с моим внешним видом, отображая все выпуклости и впуклости.
Высадив меня у отеля, парни дальше куда-то направились, наверно возвращая гоночные агрегаты арендодателю, попрощавшись напоследок. Держа лицо отчуждённо, я старалась не показать виду, что меня волнует окружающие косые взгляды, прямо-таки унижающего посыла и высокомерного нрава. Сняв шлёпки и пойдя босиком, я с грацией ободранной кошки брела до лифта, успокаивая себя только скорым душем и личным номером, закрытым для посторонних глаз и их перешёптываний.
Ближе к вечеру я пошла в банкетный зал, где, по словам уборщицы, будет проходить развлекательная программа для всех гостей, желающих провести своё время отдыха в приятной атмосфере. Конечно, было немного скучно сидеть одной, но звонить второй раз по «горячей линии» было некомфортно, и я решила, что перебьюсь собственной компанией, хорошей и проверенной годами. Заняв место у окна, дабы находиться в тени и не привлекать к себе ничьё внимание, я удостоверилась, что обеспечила себя всеми удобствами и могу расслабиться.
У какой-то девушки сегодня было день рождения, и все дружно хлопали в ладоши, поздравляя именинницу, у которой был отличный спутник сердца, сообщивший главному администратору столь знаменательную дату и устроивший мини-представление. Укор зависти свёл и мою женскую натуру, ведь каждой девушке было бы приятно, сделай любимый человек такой подарок. И что такой любимый человек вообще есть у тебя под боком, невзирая на его подарки, очень приятные или же просто самые обычные, ежедневные или же редки по праздникам. Важным становится только обозначенность человеческой теплоты рядом, и больше ничего не имеет значение. И сейчас я больше всего на свете хочу двинуть в челюсть Хэсона, выбив весь его вагонный состав одним
Мысли сбились с первоначального разрушительного хода случайно, как это всегда происходит в момент, когда ты уязвим больше обычного – не ждёшь нападок или прочих спонтанных выкидонов, а они берут и случаются, и им не нужен повод, чтобы прийти и разрушить твоё сотканное, ограждённое аурой пространство одним неверным заходом. Кинув взгляд в центр зала, я зацепилась за знакомую блондинистую голову и как-то само собой остановилась на лице мужчины, так выгодно сидевшего ко мне передом и прямо на общее обозрение, как музейный экспонат Лувра, сияя своим врождённым превосходством. Словно в замедленном кадре, Чонгук в ту же секунду поворачивает голову в мою сторону, смотря прямо на меня и будто ожидая того, как я буду пойманной за разглядыванием. А мне только и остаётся, как постыдно отвести взор куда-нибудь в другое место, чтобы не чувствовать на себе чужое внимание, назойливо внимавшее отзывчивость. Фоновый лаунж сменился на медленную музыку с прибавленной громкостью. Ведущий огласил свободные танцевальные передвижения, желательно для приезжих парочек или образовавшихся недавно именно в отеле.
– Белый танец, дамы. Прошу! – громогласно и восторженно, если бы в этом проглядывался хоть какой-то смысл. Разнарядившиеся дамы повскакивали со своих стульев, словно всё это время только и ждали спускового щелчка для охоты и начали стопками призывать своих мужчин на вальс, раскрасневшиеся то ли от вина, то ли от восторга (восторга вкусного вина, не иначе). Выискивая определённую фигуру в толпе, я уже спокойно принимала тот факт, что кроме Чонгука здесь и посмотреть было не на кого, ну или по крайне мере все присутствующие не вызывали во мне интерес.
Неизвестная фурия в алом зазывала блондина на вальс самым банальным образом: сверкая откровенным декольте и красной помадой на губах, будто красной тряпкой для быка, разъяряя в мужчине огонь, как она, думаю, полагала. В этот зооклуб я точно не вписывалась, и единственного чего мне хотелось, так это поиздеваться над предоставленным показательным выступлением. Да и грех не понаблюдать за людскими чувствами, когда они на добровольной основе заложены. Чонгук принял приглашение и неспешно поднялся со стула, поправляя слегка выбившую из брюк чёрную сорочку. Елейно улыбаясь девушке напротив, этот козел, явно пялился не в её большие глаза, и она, куда противней, это знала. Знала и млела от этой явной истины.
Иногда мне казалось, что близко прижавшись к девушке, Чонгук то и дело кидал на меня хищные взгляды, как бы провоцируя на ревность или на что-то общее с этим явлением, а может быть, пытаясь заложить семя путанности в моём мозге. Я убеждала себя, что у меня попросту двоится в глазах от выпитых часом ранее таблеток. Но видение повторялось раз за разом, и Чонгук хотя бы на долю секунды задерживался на моём лице, воспроизводя игру, понятную только самому автору-программисту. Я по всем фронтам палилась, и не предпринимала никаких действий, чтобы прекратить этот цирк немых гляделок. Но в голову пришло отличное решение всех проблем: вернуться в номер или пойти на ночной пляж, где атмосфера в сто крат уютней, а лаунж из накатывающих волн звучит мелодичней любой музыки.
Пробираясь между людьми, я осторожно искала выход, когда кто-то схватил меня за локоть и грубо развернул к себе передом, отставив вольно думающие перемещения по периметру Westin Chosun. Даже не успев ойкнуть, я подняла брови, лицезрев перед собой Чонгука, одного и кажется ещё горячего от красного Матадора с бюстом от клиники "джи-кей Пластик".
– В чём проблема? – мой голос звучит сипло, и картина недовольного вопроса обсыпается карточным домиком на мою непокрытую голову. Мне следует брать ещё много уроков по уравновешенному состоянию и колких выпадов крутости, а сейчас остаётся демонстрировать жалкий низкий уровень новичка.