Rain
Шрифт:
– Ты любишь Чонгука? – снова возвращая ритм, Ким бесновато оставляет на моём теле синяки, а моей коже многого не надо, чтобы образовать красноту.
– Ты идиот?! – зачем всё портить? Опять?! Такими дурацкими вопросами?
Став вдалбливаться в меня в преддверии окончания, я закусила губу, научившись видеть поперёк течения. Чтобы обрести малейшее преимущество… я вот глаза открыла. Нет ничего, чтобы меня так подкосило на виду стороннего человека. Бешено бьющееся сердце в висках разгоняло кровь, восполняя недавнее кровотечение. Жилка на тэхёновой шее тоже билась со скоростью чемпиона. Изливаясь мне на живот горячим семенем, брюнет
– Давай начнём всё сначала? – для меня это звучит как оскорбление и пощёчины, рассекающие воздух - бьют по слуху.
Какое начало?! Тэхён! Дальше только конец…
– Только потому что ты вдруг себе что-то придумал, не делай поспешные выводы. – Я нерешительно ступаю непослушными ногами, и всё ещё поддерживаемая Тэхёном, пытаюсь действовать своевольно. То есть самостоятельно.
– Он не будет твоим! Чонгук никогда твоим не будет, пойми это уже! – раздражённо-спокойно говорил брюнет, словно сейчас фигурирует Чонгук как главное препятствие на пути к какому-то якобы началу. Словно Чон вообще здесь присутствует, чтобы разводить о нём сомнительного содержания беседы. Я восторженно округляю глаза, приходя в шок хотя бы от того, что Тэхён думает, что я всеми днями в грёзах о любви к сукиному сыну. Это что, мужская дружба такая? Распробовать обоим - оставить одному?
И зачем это?
– Очнись! Тэхён, о какой любви ты говоришь?! Что Нам начинать сначала?! – я глотаю слёзы, распыляясь на повышенный голос. Возмутительно быть доступной, но ещё ужасней выбрать Тэхёна, чтобы позже поздравлять другого со свадьбой с натянутой до ушей улыбкой. – У нас никогда ничего и не было! Разве вы мной не пользовались? Нам было здорово, я согласна. Но ты вообще понимаешь, что говоришь сейчас?! – я толкаю его в грудь и не пройдя мимо, чувствую грубую хватку на локте, которая тащит меня на прежнее место как дворняжку.
А ведь я блять сюда с ним прикатила, чтобы образовать тёплые воспоминания...
– Кто кем пользовался?! Может сама расскажешь? Не ты ли встретила нас задолго до Донбэка? Не ты ли сидела со мной в казино? Нет?! Не ты ли хотела быть такой важной для нас? Или думаешь, мы бы подорвались просто так в твой ебучий бар? – я хотела бы сжаться и погреться. Тут холодно и душно. Голова болит, что же ты так орёшь? – Ведь это ты оставила в номере визитку, по которой мы тебя нашли!
Так всё это время я была коварной сучкой с тайной миссией? А я-то думала гадала, как они меня нашли… какова сказка. Что за силы? Может быть, оплеуха на скуле Кима скрасит мою боль? Это как-то плачевно. Не находите? А я всё голову ломала, почему Чонгук говорил, что я только и жду пока он меня оттрахает… Сложная получилась игра. И у всех свои прописанные правила, истины, тупики для хода фишки с самого начала – чтобы понять.
Но я на сто процентов уверена - люди не понимают, о чём им говорят.
Звонкий удар, и у Кима ходят желваки, нервно, пугающе. Но я вдруг ничего не боюсь. Вот незадача, и даже не скуплюсь на второй удар. Не приложит же он меня в ответ.
– Да что ты обо мне знаешь! В том казино я на кон поставила все свои деньги! И да, прости, мне не очень жаль, что за одним столом с тобой оказалась я! – да-да, та самая шпионка. Так вот какого они были обо мне невысокого мнения. О, а
А сейчас?
– Так может и поведаешь всё с самого начала?! Составишь другое о себе впечатление?!
На цыпочках от меня убежали слова, не кидая на прощание «пока»; из глаз потопали дорожки в никуда, не хлопая затворами, предпочитая чужие глазницы с радужкой другого цвета, формы. Я слежу за их удалением и вытираю ладонью с губ огорчение. В подтверждении о том, что меня никто не слушается: все ещё любят уходить. А огорчение верно остаётся на месте – как Суншими, как пёс, и неуверенно протягивает ко мне лапу. Убить паука.
– Так вы всё то время на пару с Чонгуком думали, что я специально всё подстроила?
Тэхён в тонкую полосу сжал губы; молчит, ключ выбросил в слив, мол не обещая объясняться.
– Я думаю, вам вообще стоит друг к другу присмотреться повнимательней. Вы отличная пара!
Собирая по поддону раскиданные вещи, я покидаю душевую, кидая всё в раковину, и хватая с крючка белый махровый халат. Предусмотрительно их тут два. Хлопая дверью как истеричка, я спускаюсь до ресепшена, как можно жалостливее прося кого-нибудь из персонала помочь мне, ведь вся моя одежда испорчена! И главный менеджер помогает найти сменные вещи, помогает переодеться и желает хорошего дня, сверкая бейджиком на правой стороне груди. Мужская футболка какого-то охранника и фирменная юбка отеля сидели как надо. Осталось только вернуться в номер и забрать сумку с грёбанным телефоном. С него всё-то и началось.
Когда я заглянула внутрь, то сразу увидела Тэхёна, лежащего на постели в белом одеянии, то же самое я держала в руках. Как только он услышал моё присутствие, то повернулся в мою сторону, и халат бессовестно задрался, открывая загорелую грудь. А сам мужчина не по-доброму сканировал мой новый наряд. Присмотревшись получше, я обнаружила свою сумку возле лежащего Кима. Предлог? Взять самой? Ах да. Я предусмотрительно оставила здесь её. Чтобы конечно же вернуться.
– А почему ты у меня не спрашивала?.. – сиплым голосом задает вопрос Тэхён, распугав всю мою сосредоточенность. – Люблю ли я дождь?
Я хмыкнула. Что за нелепость? Кажется, кроме меня одной, дождь любит только облака. У нас настоящая привязанность. У нас всё серьёзно.
– Начнём всё сначала? – как мальчишка, Тэхён снова улыбается. Опрокидывает голову на подушку, сжимает ремень сумки между пальцев и замирает, слушая мой ответ.
Когда я пошла в казино, то на самом деле думала, что всё проиграю, и умру сразу же на месте, может, конечно, чуть дальше. Но обязательно умру. А сегодня я подарила свою подвеску Тэхёну, думая, что умру. Обязательно. Потому что давно бы пора.
На распахнутой груди красовалась серебряная цепочка, как только я перевела на неё взгляд, Тэхён взял её в руки и приложил к губам. Щемит. Колотится сердце.
Но это всего лишь подарок.
– Хуан, бежать некуда. Свободы нет нигде. А когда ты так плачешь, мне вообще-то становится совестно. – Он облизал губы, скользя острым языком. – Но ты ведь не успела дослушать. Я люблю дождь. И знаешь, что? Ещё? – я нахмурила брови, сжав футболку. Чтобы он сейчас не наплёл, я не стану верить. – Моя младшая сестра просила называть её принцессой. Я больше никому не позволял брать чужие титулы.