Раки
Шрифт:
Лопоухов. Это вы верно подметили. "На новый режим". Я это по себе знаю. На мне - управление! Так вот мне, знаете ли, тоже, для того чтобы взять книгу в руки, нужно, очевидно, сперва отдохнуть как следует. Мозги у меня, как видно, за последние десять-пятнадцать лет привыкли к восприятию главным образом сухих, официальных материалов - разных документов, отношений, докладных записок, протоколов и тому подобное... На художественную литературу им сейчас уже не так просто перестраиваться. Не так просто. Нужно время. А где его возьмешь?
Ленский.
Лопоухов. Всевозможные совещания и заседания по всем вопросам! Да-а-а... И получается, если хотите знать, такая картина: мне акт ревизии легче наизусть выучить, чем прочитать какой-нибудь художественный рассказ или повесть в "Огоньке". Вот что получается! (Вздыхает.)
Мать и дочь выходят.
Ленский (встает). Я хотел бы, Степан Феофанович, слышать от вас ваши соображения...
Лопоухов (не дает Ленскому говорить). По поводу ваших намерений? Я вас так понимаю?
Ленский. Именно так.
Лопоухов (не сразу). Она вас любит. Она мне сказала.
Ленский. Я в этом не сомневаюсь. Можно сказать, что мы оба нашли друг друга.
Лопоухов (помолчав). Однако меня, откровенно говоря, смущает это... ваше условие!
Ленский. А чем же оно вас смущает, Степан Феофанович?
Лопоухов (с удивлением). Как то есть чем? Странный вопрос. Меня в городе все знают. Я лицо номенклатурное. Между прочим, член партии. А тут, выходит, я должен дать свое благословение... да еще в полном смысле...
Ленский. Какое благословение? Просто я не считал для себя возможным не поставить вас в известность. Это не в моих правилах. Что же касается самого обряда, то пусть он вас не волнует. Все останется между нами. В своей семье! Организация всего этого пройдет мимо вас. Общественность знать ничего не будет.
Лопоухов. Неужели нельзя обойтись без этого... ну, что ли... таинства? Я ведь с нашим городским служителем культа даже не кланяюсь, а тут вдруг на тебе! Дочка венчается! "Хорош, скажут, Лопоухов! Хорош зять у Лопоухова!" Мне худо будет, да и вы рискуете...
Входит Аглая Ивановна.
Ленский. Вы, Степан Феофанович, обо мне не беспокойтесь. И вас лично это ни в какой мере не коснется. Ни в какой мере! В этом вопросе положитесь на меня. А для меня это имеет первостепенное значение. Пусть это вас не удивляет. Вы можете мне возразить. Вы можете сказать, что это вообще условность, уходящая корнями в далекое прошлое. Я с вами спорить не собираюсь. Я с вами заранее согласен. Более того - я такой же, как и вы, материалист. Ни в бога, ни в черта мы с вами, безусловно, не верим. Сейчас не та эпоха! Но вы не можете со мной не согласиться, что торжественная обстановка, в которой происходит данный обряд, - свечи, запах ладана, обручальные кольца - все это, несомненно, оставляет неизгладимое впечатление на бракосочетающихся. Это как раз и есть та псевдоромантика, которая украшает процесс бракосочетания и, как это
Лопоухов. Дочь-то комсомолка!
Ленский (неожиданно). Ну, знаете ли, я тоже не беспартийный.
Лопоухов (с удивлением). Так как же это вы так... совмещаете?
Ленский (горячо). А я не совмещаю. Совершенно не совмещаю! В том-то и дело. Это существует отдельно от меня и никак не отражается на моем мировоззрении. То есть абсолютно никак не отражается. Я убежденный атеист! Но в этом единственном случае я разрешаю себе отступить от правил. Женюсь я в жизни один раз. Могу я себе, в конце концов, позволить такой каприз?
Аглая Ивановна (вдумчиво, но осторожно). Вы меня извините, пожалуйста, но я не могу не вмешаться в вашу беседу...
Лопоухов (сердито). Ты обязана вмешаться, ты - мать!
Аглая Ивановна (Ленскому). Откровенно говоря, я была поражена, узнав от Симочки о вашем намерении обязательно венчаться...
Ленский. Именно так...
Аглая Ивановна. В наше время это исключительный случай.
Лопоухов. Что и говорить! Тут такую шумиху вокруг этого поднимут. По улице пройти нельзя будет...
Аглая Ивановна (одновременно Ленскому и мужу). Но, как ни странно, чем больше я сейчас об этом думаю, тем больше убеждаюсь в том, что я бы как мать...
Лопоухов настораживается. Аглая Ивановна проглатывает
окончание фразы.
Конечно, если все это не исключает законного оформления в загсе.
Входит Серафима.
Ленский. Не исключает. Загс загсом, а обряд обрядом.
Аглая Ивановна (робко). Ну так как же, Степан Феофанович? Что ты скажешь? Все равно все знают, что ты у нас с двадцать пятого года неверующий.
Серафима (дрожащим голосом). Отец, решается моя судьба!
Лопоухов (не сразу). Вот что я вам скажу, товарищи. Я человек идейный. Религия мне противопоказана. Хотите жениться - женитесь. На это я даю вам свое отцовское согласие. А на обряд не даю! Не могу. Не имею морального права. Хочу, но не могу! Вот вам мое окончательное решение. Ясно?
В кабинете звонит телефон. Лопоухов уходит в кабинет.
Говорит там по телефону.
Серафима (Ленскому и матери). Как же нам теперь быть?
Аглая Ивановна. Положительно не знаю. Степан Феофанович - человек очень идейный...
Ленский (неожиданно и решительно). А что, если нам, так сказать, самим этот вопрос решить в положительном смысле? Не привлекая Степана Феофановича?
Серафима. Мама, это выход!
Аглая Ивановна. Я не совсем поняла...
Ленский. Очень просто. Степан Феофанович просто-напросто ничего не будет знать. Ровным счетом ничего! Все совершится в районе.
Аглая Ивановна. В каком районе?