Раминар
Шрифт:
– Судьба.
– Как-то не хочется верить, что все уже предопределено, и от нас самих не зависит.
– И, тем не менее - это так.
Девушка упрямо покачала головой, не желая соглашаться.
– Сколько еще таких, как мы? Ведь вы с Халахамом знаете.
Су-волд выдержал испытующий взгляд и, поджав губы, просто ответил:
– Нет. Не знаем.
– Как? Вы ведь нашли нас!
– Случайно. Трискрат Одора ожил, когда тот очутился рядом с носителем.
– Трискрат?
– Что-то вроде компаса Силы.
– На каком расстоянии он... действует?
– Около семидесяти ласандов.
– То есть вы не видите тех носителей, что находятся...
–
– А как нас находит ведьма?
Глаза Алестара опасно сверкнули. Он только пожал плечами, ничего не сказав.
Лайлин с минуту смотрела ему в лицо, переваривая услышанное.
Чем больше думала над разговором, тем неуютнее ей становилось. По всему выходило, что гальт и его спутник не так всесильны, как ей представлялось. Даже больше - они уязвимы. Под тяжестью этого открытия дрогнули стены в сознании Лайлин, которыми она окружила себя, отсекая страх, сомнения и тревогу. До этого момента она даже не представляла всей безусловности своей веры в могущество и надежность спутников. Теперь вера эта пошла трещинами. Будущее, и до сих пор выглядевшее не радостно, стало откровенно пугающим. До Лайлин начало доходить, что путь, на который они с отцом ступили вслед за Халахамом, не был дорогой надежды. В горах не найдется уютный и безопасный уголок, так же, как не нашлось для них места в Юрре. Горы, возможно, даже не были окончанием путешествия... Окончанием бегства. Да, именно так. Этот поход оказался ничем иным, как бегством вслепую, без оглядки... Как долго и как далеко им еще придется убегать? Знает ли сам гальт ответ на этот вопрос?
– Почему трискрат не показал виконта Н'Карн?
– устало спросила Лайлин.
– Показал... Это мы не сумели разглядеть. В одном месте собралось слишком много носителей, включая саму Кор-Унтару.
– Алестар умолк, но через несколько секунд добавил: - Мы очень опасно оступились на этот раз.
– На этот раз... Как часто вы оступаетесь?
– в голосе девушки прозвучало больше ехидства, чем ей бы хотелось, но слова уже слетели с губ.
– Не чаще многих, - огрызнулся су-волд, мрачнея.
Лайлин покивала, прикусив нижнюю губу. Глаза вампира сузились в раздражении, но он промолчал. Девчонка могла думать о них все, что ей заблагорассудится. Он больше не собирался поддаваться на провокации и плескать эмоциями. Лайлин отвела взгляд, а затем и вовсе отвернулась, утратив желание вытягивать из собеседника новые откровения.
– Спокойной ночи, - вяло взмахнула рукой, подтягивая колени к подбородку.
Алестар еще минуту смотрел на уныло сгорбленную спину, но, в конце концов, закрыл глаза, не желая разбираться в перепадах женского настроения и тем более подставлять плечо под потоки слез.
Одор и Раштан выбрались из катакомб на рассвете. Оба с упоением полюбовались на восходящее солнце, вдыхая полной грудью свежий сладкий воздух. Гоблинка, собрав росы, наполнила фляги. Юка несколько раз сбил странные плывущие в воздухе капли, после чего получил легкого тумака промеж ушей и обиженно затих. Долго на месте не топтались. Нужно было возвращаться к коням и сматываться, не проверяя скорость реагирования Коалиции на вторжение.
Лес хеммов встретил гостей настороженной тишиной и зеркальной гладью черных омутов. Раштан не удивилась, когда они притопали к островку с поваленным деревом. Одор решил вернуться тем же путем, чтобы зря не плутать. Часа через два компания спокойно вышла из-под сумрачного полога деревьев. За все время ни один хемм даже носа не показал. Гоблинка подозревала, что этим
Нести ящера в люльке становилось все труднее. Гархту пыхтела и сопела, но не сдавалась. Волокла дитятко, жалея его лапки, пока Одор не прекратил безобразие, приведя пару веских аргументов.
– Ты хочешь свалиться кучей хлама посреди болот, Раштан? Или, может быть, это у тебя особая программа по воспитанию мелкого иждивенца?
Надо сказать, что когда люльку развязали, счастливы были оба: и Таша и Юка. Ящер тут же юркнул в заросли камыша, шлепая лапами по воде и радостно вереща. Таша было рванулась за ним, но боль в спине оказалась достаточно весомой причиной для того, чтобы подумать о себе. Опасения гоблинки, что малыш утонет, потеряется, съест какую-то гадость или просто сбежит, не оправдались. По непрерывному шуму и азартному взвизгиванию местонахождение Юки определить было не сложно. К тому же, он время от времени проносился под ногами, этаким чумазым кошмаром выпрыгивая из бурьяна и исчезая там же.
Когда добрались до плавучих островков, Раштан настояла на том, чтобы мост подняла она. И она его подняла. Удержала, пока Одор - спокойно, как по ровной дороге!
– прошел на другой берег. Но когда попробовала пробежать по горбатому жгуту сама, растеряла концентрацию и по пояс ушла в воду вместе с корнем, пока гальт успел его перехватить. Мокрая и дрожащая, Таша влетела на остров, чувствуя, как сердце бьется в самом горле. Управляя водой, она, к своему стыду, не умела плавать.
Снова задержались на земляничной поляне. Презрительно выплюнув предложенную ягоду, Юка, шустро перебирая лапками, убежал в заросли. Пока Одор и Раштан отдыхали, он натаскал им под ноги с дюжину болотных гадов вроде лягушек и ужей. Похоже, к представителям родственного вида земноводных, ящер не испытывал ни малейшего трепета. Они пробуждали в нем разве что аппетит. Когда Юка почти стрескал последнюю квакшу, Одор с недоверием обратился к гоблинке:
– Таш, тебе не кажется, что он подрос?
– Эм..., - гархту окинула дитятко оценивающим взглядом.
– Ну да. Вроде бы вымахал малек.
– Еще и сутки не прошли.
– Хех. Так, гляди, я через месяц уже и в Клан заявиться смогу. Верхом!
– Ты не подзабыла, куда мы теперь идем?
– насторожился гальт.
– К Азг-Керуаг. Я помню, учитель. Кланы же там по соседству.
– "Ха-ха" два раза. Всего-то Долина, Девять Вод и еще парочка кряжей Воронова Крыла. Очень мило. Можно прямо за маслом в гости сбегать, если своего не найдется!
– Да ладно вам. К таким соседям даже через забор за маслом не полезла бы... Мечты это все. Глупые. Детские. Мои.
Одор опустил глаза. Раштан сидела, обхватив колени, лицо ее было задумчивым и серьезным. В эти минуты она казалась повзрослевшей. Что, в общем-то, длилось не долго.
– Эй, баклажан! Ко мне!
Юка вздернул голову, прислушиваясь.
– Почему баклажан?
– не удержался Одор.
– Так цвет у него точь-в-точь. Только брюхо серое и глазищи синие, как море.
В глазищах тем временем явно читался вопрос - явно о том, что еще за неизвестный баклажан такой.
– Ну, поди сюда! Фиолетовый. Тьфу ты. Юка!
Ящер, виляя всем телом, перебрался ближе к гоблинке.
– Фу-ты ну-ты! Мы только на имя откликаемся. Ничего ж себе, какая важность.
Раштан поймала обормота за передние лапы и подтащила к себе, принявшись поскребывать ему спинку. Дитятко блаженно расслабилось.
– А вы про что говорили тогда?
– Когда "тогда" и про какое "что"?