Рандеву с Валтасаром
Шрифт:
— Как в таком случае быть с Мехмедом Селимовичем? Англичане установили, что первоначально он был занесен в списки военных преступников, но при очередной сверке с материалами Международного суда в Гааге его не оказалось в окончательном списке.
— Этого мы пока сами не понимаем. Насколько я знаю, сотрудники Баширова проверяют каждого участника. Очевидно, Селимович попал туда по ошибке. Возможен и такой вариант. Возможно, что английская разведка специально подставляет нам этого боснийца, чтобы отвести подозрения от другого человека, на которого мы обязаны обратить внимание. В любом случае проверку мы
— Или сознательного вранья, — быстро вставил Потапов.
— Я не стал бы так заострять этот вопрос, — твердо закончил Орехов.
Когда генерал ушел, Потапов вновь направился к тому кабинету, откуда несколько дней назад разговаривал с Дронго. Он попросил выйти двух своих сотрудников и, понимая, что телефон Дронго могут прослушивать, набрал мобильный номер Вейдеманиса.
— Передай своему другу, чтобы он не доверял нашим журналистам, — сообщил Потапов, — это может быть очень опасно для него. И пусть он скорее вычисляет сообщника. Нам важно знать, что происходит в группе.
КАЛИНИНГРАД. 25 ИЮНЯ
Карлос Казарес, к которому не были приставлены наблюдатели, вышел из отеля «Чайка» днем двадцать пятого июня и исчез. Все поиски испанца не давали никаких результатов. В это нельзя было поверить, но сотрудники ФСБ и милиции не могли найти исчезнувшего человека, даже задействовав все свои силы.
Вечером в Светлогорске губернатор Калининградской области Горбенко давал большой прием в честь участников встречи. Губернатор появился точно в назначенное время и постарался приветствовать каждого лично. Он не знал, что прибывшим гостям говорили о нем как о человеке, не справившемся с порученным делом. Губернатор был бы искренне удивлен, если бы услышал все эти нелицеприятные высказывания в свой адрес. Но официальный прием начался, и почти сразу разразился скандал, когда взявший слово литовский представитель сказал, что они не имеют права забывать о войне, которая идет на Северном Кавказе. Губернатор покинул прием, многие чиновники поспешили следом.
Дронго прибыл на прием за несколько минут до выступления литовца и видел, какой скандал начался после этого заявления. Карлоса нигде не было. Взбешенный Хоромин заявил, что задержит состав и не выпустит ни одного участника «Экспресса», если к полуночи Казарес не будет найден. Дронго, взяв такси, вместе с Пацохой и Нелли Мёллер объехал все отели. Но все было тщетно. Карлоса нигде не было. В полночь он вернулся в «Чайку», куда уже приехали Хоромин и начальник областного управления ФСБ.
— Куда он мог деться? — кричал, покрываясь красными пятнами, Хоромин.
Более уравновешенный начальник управления пытался его успокоить, объясняя, что в их городе человеку не так-то просто спрятаться, что они обязательно отыщут следы испанского писателя.
До четырех утра напряжение нарастало с каждой минутой. В половине пятого Дронго отправился спать, понимая, что случилось нечто непредвиденное. И в семь утра его разбудил телефонный звонок. Он взял трубку. Это была дежурная.
— Пришел ваш друг, — торжественно заявила она, — а эти люди не пускают его в номер, все пытаются выяснить, где он был. Вы можете спуститься вниз, он не понимает, что от него хотят.
Дронго
— Что случилось? — рявкнул он на местных сотрудников ФСБ. — Почему такой шум?
— Он только что приехал в отель, — объяснил один из офицеров, — и мы хотим узнать, где он был.
— Что им от меня нужно, сеньор? — спросил Казарес. — Или в этой стране снова тоталитарный режим? Почему я не могу приходить в своей отель когда хочу и с кем хочу?
— Подождите, Карлос, — попросил Дронго. — Конечно, вы можете приходить когда хотите, но, ради бога, объясните нам, где вы были все это время. Мы ведь волновались за вас, с ума сходили. Где вы пропадали?
— Я был с дамой. — сказал Казарес, указывая на молодую женщину, стоявшую у дверей. — Это сотрудница библиотеки, мы познакомились вчера утром, и я был у нее в гостях.
Дронго заметил темные круги под глазами женщины. «Кажется, этот маленький испанец — настоящий сексуальный гигант», — стараясь не расхохотаться вслух, подумал Дронго.
— Значит, вы были все время с ней? — спросил он, уже с трудом сдерживая смех.
— Я был с этой сеньоритой и не намерен отчитываться перед кем бы то ни было, — гордо заявил Карлос Казарес.
И тут Дронго прорвало. Он начал громко хохотать, согнувшись почти пополам. Его громкий смех был слышен на всем этаже. Он хохотал так заразительно, что Карлос тоже захохотал следом, а за ними заулыбались даже сотрудники ФСБ.
— Что происходит? — спросил ничего не понявший Хоромин. — Почему вы смеетесь?
— Он был на свидании с дамой, — объяснил, давясь от смеха, Дронго, — а вы, как всегда, заподозрили заговор. Нельзя быть таким подозрительным, Хоромин.
Карлос продолжал смеяться. Но Хоромин даже не улыбнулся. Резко повернувшись, он направился на второй этаж свой номер. А Дронго торжественно сказал Казаресу:
— Вы — первый мужчина в Европе. Отныне и навсегда Карлос Казарес — первый мужчина в объединенной Европе. Я теперь буду вас называть только так.
По-английски это прозвучало особенно торжественно. Казарес растрогался, достал платок, вытер лицо и, улыбнувшись, вдруг подмигнул Дронго и сказал:
— В таком случае вы — второй мужчина Европы. Можно и мне так вас называть?
И они снова расхохотались. Сотрудники ФСБ смотрели на них, не понимая, чему так радуются эти двое.
ВИЛЬНЮС. 26 ИЮНЯ
Дорога от Калининграда до Вильнюса заняла почти весь день, и они прибыли в столицу Литвы лишь к вечеру. Гостей разместили в старом, оставшемся с советских времен огромном отеле «Литва». Наверное, в советские времена что была показательная гостиница — большая стеклянная коробка с многочисленными номерами и со встроенными в них деревянными шкафами. Но с течением времени у шкафов стали отваливаться дверцы, дизайн здания морально устарел, и сама гостиница стала лишь отблеском былой славы лучшего отеля этой прибалтийской республики.