Раненый
Шрифт:
Девушка мгновенно скидывает рюкзак, а потом внимательно смотрит вперёд, и Драко машинально отступает от окна, хоть и понимает, что она не сможет его увидеть.
Так же как и дом.
Драко завороженно глядит, как девушка потягивается и её улыбка становится более беспечной.
В этот момент дверь за его спиной открывается, и Драко пугливо оборачивается.
— Что с тобой? Тебе плохо? — восклицает Эббот и только потом замечает пару, виднеющуюся в окне. — О. Это… маглы?
— Подозреваю, что из нас двоих ты должна ответить на этот вопрос.
Девушка
Спустя мгновение она разворачивается, и Ханна охает, когда девушка замахивается и ровным движением бросает камень прямо в сторону дома. Драко видит, как камушек минует магические барьеры и затем падает на землю.
— Они видят озеро, — еле слышно произносит Эббот. Её голос звучит растерянно; вряд ли она знает, как следует поступить. — Гермиона зачаровала всё так, чтобы на месте дома было небольшое озеро, причём, честно говоря, не самого привлекательного вида. Мы не могли наложить Фиделиус: слишком многие приходят сюда. Но найти это место иначе было бы невероятно сложно — лес огромен, поэтому Гермиона решила оставить хоть какой-то знак, — Эббот мотает головой, не сводя взгляда с парня и девушки. — Я не понимаю, что эти двое делают здесь.
Она замолкает на мгновение, а затем вздрагивает и вскидывает глаза на Драко:
— Надо сообщить Гермионе. Они не могут надолго задерживаться здесь!
Эта мысль озаряет её, и Эббот срывается с места и выбегает из комнаты, не потрудившись закрыть за собой дверь. Драко видит за ней ничем не примечательный кусок коридора, а потом бесконечно долго, наблюдает, как дверь едва заметно скрипя закрывается, пока не остаётся лишь маленькая щёлка.
Драко может подойти к выходу, перевести дух, постояв пару секунд у косяка, а затем толкнуть дверь и выйти из палаты — но он даже не пробует.
***
Он не знает, что за чары использует Грейнджер, но спустя считанные минуты пара поспешно собирается и уходит ни разу не обернувшись.
***
Драко открывает глаза.
Держать их закрытыми невыносимо — стоит на секунду забыться, как перед глазами возникает образ Грейнджер, суровой, нахмуренной, крепко сжимающей палочку.
Колдующей.
В его фантазиях она раз за разом накладывает вокруг дома Сальвио гексиа, характерно взмахивая палочкой, затем направляет её в небо и укрывает всё вокруг защитным куполом. В конце она долго и дотошно создаёт иллюзию озера, а потом…
Просто возвращается к работе.
Не даёт себе ни минуты отдыха, не разрешает перевести дыхание, не отбрасывает палочку, охваченная бессилием, как сделал бы любой другой.
Драко долго и беспощадно для самого себя размышляет, на какие сильные чары способна Грейнджер. В школе он долгое время пытался — изо всех сил пытался! — не отрываться от неё больше, чем на шаг, дышать прямо в спину, а если получится — обходить. Хотя бы иногда. На редких занятиях это действительно выходило, но Грейнджер, как говорится, проигрывала отдельные битвы,
Впрочем, войну она пока тоже не выиграла.
Но всё равно оторвалась от Драко так далеко, что у него, возможно, уже никогда не будет шанса нагнать её. Война — та, что настоящая, — отобрала у него то немногое, что ещё могло помочь ему построить светлое будущее: здоровое тело и возможность пользоваться магией, не боясь угробить себя.
Драко мог бы попробовать воспользоваться палочкой. Выбрать самое простое заклинание и колдовать, не вставая с постели, чтобы если он вырубится, то падать было бы не жёстко.
Но он… боится.
Часами Драко сидит на кровати и смотрит на палочку, а потом даже осмеливается дотронуться до неё, провести пальцами, сжать в руке. Кусок дерева приветливо вибрирует, магия в теле оживает, бурлит, требует выхода наружу. Драко в такие моменты чувствует, какая на самом деле тонкая у него кожа и как, наверное, легко она может порваться от единого неосторожного движения. Поэтому он боится даже думать о заклинаниях, пока палочка лежит у него на ладони, и никогда не решается воспользоваться ей.
Тело и мозг дают ему столь великое множество сигналов, что Драко даже не задумывается о том, чтобы узнать у кого-то из ценительниц, как скоро он сможет колдовать. Он вообще забывает, что их касается состояние его магических способностей.
Поэтому когда Грейнджер входит в комнату, Драко даже не удосуживается вернуть палочку на место.
Пока не замечает краем глаза, что она замерла на пороге. Её лицо напряжённее, чем обычно; меж бровей залегла складка, а рука с палочкой подёргивается так, что поднос, зависший в воздухе, слегка дрожит.
Драко смотрит на неё с искренним непониманием и удивлением, а потом заглядывает ей в глаза, и осознание прошибает его.
Он — волшебник, который сражался на стороне Тёмного Лорда и который теперь ведёт себя так, словно ни капли не раскаялся. От него можно ожидать чего угодно.
Лицо Грейнджер пересекает тень, когда она делает шаг вперёд, и приоткрывает рот, будто раздумывая, что сказать.
Драко чувствует, как она холодеет изнутри. Он может предположить, о чём она думает. Чувствует себя глупо, что дала слабину и потеряла бдительность. Винит себя за возможные последствия.
Впрочем, Грейнджер — сплошная загадка, и вполне вероятно, что в её голове происходит нечто совершенно другое.
Она делает ещё шаг вперёд, левитирует поднос на тумбочку, а затем вскидывает голову, и это такой упрямый, такой грейнджеровский жест, что Драко не может сдержать усмешки. Она едва заметно расслабляется.
— Я бы всё ещё не советовала, хотя ты можешь попробовать, — Грейнджер тщательно подбирает слова. — Пока я здесь, я всегда смогу помочь тебе.
Драко хочется одновременно улыбнуться и ответить ей как-нибудь грубо. Это такая хитрая уловка, в которой, конечно, есть доля искренности. Её фраза должна звучать безобидно, но скрытый смысл, кроющийся за ней, настолько очевиден, что Драко становится почти обидно. Он-то считал, что Грейнджер умеет быть тонкой.