Раскол
Шрифт:
Маннорот вспыхнул. Не уж то не было никакого предела дерзости волшебника? Неспособный больше молчать, он прорычал, - Почему? Почему бы ни отнести это своим друзьям? Своему брату?
Ночной эльф посмотрел через плечо.
– Потому что я заслуживаю силы, в награду.
Демон ожидал больше, но Иллидан закончил. Волшебник повернулся обратно к порталу.
– Мне нужен неограниченный доступ к энергиям Источника. Дракон могущественен, особенно с артефактом. Но, с Источником, поддерживающим меня, я найду его независимо от того, где он находится!
– И затем ты так просто возьмешь это
– глумился клыкастый демон.
– Или он просто отдаст это тебе?
– Я заберу его у зверя так или иначе, - небрежно ответил Иллидан, все еще смотря в неистовую пропасть.
– И принесу его сюда.
Маннорот начал смеяться, тогда его горло сжалось. Это почти немедленно исчезло, но намек было совершенно ясен. Не зависимо от собственных мыслей крылатого демона хозяин Легиона заинтересовался словами предателя.
– Ты принесешь создание дракона мне, - Саргерас объявил Иллидану.
– Да.
– И ты будешь щедро вознагражден за свои усилия, если преуспеешь.
Ночной эльф поклонился.
– Ничто не радовало бы меня больше, чем стоять перед вами с Душой Дракона в руке.
Казалось, Саргерас усмехнулся.
– Такая преданность заслуживает знака одобрения, знака, который в то же самое время поможет выполнить поиск, ночной эльф…
Иллидан поднял голову. Впервые, явный намек неуверенности появился на его вытянутых чертах.
– Мой Лорд Саргерас, вашего прихода в Азерот будет вполне достаточно, и я не нуждаюсь ни в какой другой помощи в моем…
– Но… я настаиваю.
И из портала вылетела пара щупальцев темно-зеленого пламени.
Маннорот немедленно прикрыл глаза. Иллидан, будучи целью колдовства Саргераса, не имел никакой возможности, чтобы избежать этого.
Огонь лился в его глаза.
Мягкая ткань немедленно испарилась. Крик Иллидана отозвался эхом по всей палате и вероятно за дворцовыми стенами тоже. В его выражении не осталось и следа от его высокомерия. Была только агония, чистая и настоящая.
Огонь усилился. Руки широко раскинулись, Иллидан поднялся над полом. Он выгнулся назад, почти разрываясь надвое. Сверхъестественный огонь продолжал литься в почерневшие глазницы даже после того, как выгорели его глаза.
Высокорожденные и сатиры не осмеливались оставить свои обязанности, но они съежились и пытались увернуться от борющегося ночного эльфа как только могли. Даже стражники отступили назад на шаг или два.
Тогда, так же внезапно, как они появились, огонь исчез.
Иллидан упал на твердый каменный пол, как-то сумев приземлиться на руки и колени. Его дыхание было болезненно прерывистым. Его голова, висела близко к полу. Не осталось, по крайней мере, внешне, никакого намека его прежней нахальности.
Голос Саргераса заполнил разум всех присутствующих.
– Ищи, мой преданный слуга…
Иллидан повиновался.
От глаз не осталось и следа. Остались только глазницы, глазницы опаленные, черные и бесплотные. Вокруг глазниц можно было заметить частично оголенный череп, так подчистую Саргерас удалил глаза.
Но, убрав глаза ночному эльфу, хозяин Легиона заменил их чем-то еще. Теперь там горела пара огней, огненные шары того же самого оттенка как то, что разрушило глаза колдуна. Огни дико
– Твои глаза - теперь мои глаза, ночной эльф, эти дары будут служить мне так же как ты…
Иллидан ничего не сказал, так как слишком обезумел от боли.
Внезапно Саргерас обратился непосредственно к Маннороту.
– Пошли его отдыхать. Когда он окрепнет, он отправится, чтобы доказать мне свою преданность… и захватит артефакт…
При жесте Маннорота два Стражника Скверны шагнули вперед и подхватили дрожащего Иллидана. Они почти вытащили его из палаты на четвереньках.
После того как ночной эльф оказался вне пределов слышимости, лейтенант Саргераса произнес, - Будет ошибкой оставлять этого смертного одного, даже такого покоренного!
– Он не будет путешествовать один…, там будет другой. Ночной эльф по имени Варо’тен может подойти для этого.
Широкие крылья демона согнулись от таких новостей. Маннорот усмехался с жутким видом, в лучшем случае.
– Варо’тен?
– Собака Азшары будет хорошо стеречь колдуна. Если Иллидан Ярость Бури выполнит свое обещание, то колдуну будет даровано место среди нас…
Такое повышение Маннороту не понравилось.
– А если колдун окажется предателем?
– Тогда Варо’тен получит обещанное расположение, которым я наградил бы близнеца друида…, как только капитан предоставит мне создание дракона… и бьющееся сердце Иллидана Ярость Бури…
Усмешка Маннорота стала шире.
3
Пылающий Легион возобновил свое наступление с неубывающей яростью. В то время как защитники должны были когда-то спать и есть, у демонов не было подобных слабостей. Они боролись ночью и днем пока не побеждали, отступая только, когда преимущество было слишком велико. Даже тогда, они делали так, что за каждую пядь земли, отвоеванную обратно, было заплачено большое количество крови.
Но теперь они опять обнаружили пополнение среди своих противников. Теперь, вместо просто войска ночных эльфов, были и другие, кто сражался. Почти удвоив силу войска, таурены, дворфы и другие расы добавили новую и отчаянно необходимую остроту силе защитников. Впервые за многие дни именно Легион потерпел поражение и был отброшен ночными всадниками обратно к разрушенному Сурамару.
Все же, несмотря на этот успех, Малфурион почти не чувствовал возрожденной надежды. Это было не только, из-за того, что он пришел и увидел свой опустошенный дом как постоянный барометр побед и поражений, сражений, непрерывно затихающих и усиливающихся в некогда красивом поселении. Скорее это было в основном из-за новых сил в войске, которые беспокоили его. Правда, Ронину удалось уговорить Лорда Старая призвать новых союзников, но предвзятый дворянин сделал то, что могло нарушить неохотное перемирие. Ночные эльфы в действительности не боролись рядом с другими. Старай держал свой народ на левом фланге и по центру, других на правом фланге. Была небольшая связь и почти никакого взаимодействия между различными группами. Ночные эльфы имели дело только с ночными эльфами, дворфы с дворфами и так далее.