Раскол
Шрифт:
Когда Тиранда не ответила, Азшара продолжила, - разве мужчины не восхитительны, чтобы играть с ними? Это так забавно, когда возлюбленные борются за вас, не так ли? Так приятно видеть, что они проливают кровь за вас! Фактически, я должна похвалить вас! Братья, особенно близнецы, какой роскошный союз! Разрываются семейные узы, пока они не захотят разорвать друг другу глотки, предать друг друга… все за ваше расположение!
Варо’тен хихикнул. Служанка мрачно улыбнулась. Тиранда чувствовала, что ее слезы катятся из глаз и тихо проклинала свои эмоции.
– О, дорогая! Я задела нежные чувства? Я действительно извиняюсь! Бедные Малфурион
Не обращая на себя внимания, Тиранда выпалила, - Что с Иллиданом? Что вы имеете в виду?
Но Азшара повернулась к Варо’тену и служанке.
– Ей нужно отдохнуть, капитан вы согласны? Пойдемте, Леди Вайши! Давайте посмотрим, есть ли какое-нибудь продвижение с порталом! Я хочу быть готова, когда Саргерас явится… - королева, фактически начала прихорашиваться при упоминании имени демона.
– Я хочу выглядеть как можно лучше для него…
Охранники расступились, поскольку Капитан Варо'тен вел Азшару и Леди Вайши к выходу. Выйдя в коридор, правительница ночных эльфов обернулась через плечо к плененной жрице.
– Вы действительно должны подумать, быть ли моей служанкой, дорогая девочка! Возможно, они оба будут живыми и вашими, чтобы играть с… конечно после того, как я устану от них.
Хлопнувшая железная дверь подтвердила крах надежд Тиранды. Она видела в своих воспоминаниях Малфуриона и Иллидана. Малфурион был там, когда ее похитили, и Тиранда знала, что он был убит горем от своей неудачной попытки, защитить ее. Она боялась, что такие эмоции сделают его безрассудным, легкой целью для демонов.
А затем там был Иллидан. Как раз перед последним сражением он обнаружил, кому принадлежат ее чувства и тяжело это воспринял. Хотя замечания Азшары конечно были предназначены, чтобы в дальнейшем убавить ее решительность, Тиранда не могла помочь и вселить веру в них. Она хорошо знала Иллидана и знала, каким необузданным он мог стать. Могла ли эта черта, питаемая ее отказом, заставить его сделать что-то ужасное?
– Элуна, Мать Луна, присмотри за ними обоими, - шептала она. Тиранда не могла отрицать, что она заботилась больше всего о Малфурионе, но она все еще беспокоилась и о его близнеце. Жрица также знала, как ужасно будет чувствовать себя Малфурион, случись что с его братом.
Думая об этом, Тиранда добавила, - Мать Луна, чтобы судьба мне не уготовила, пожалуйста, спаси Иллидана, по крайней мере, для Малфуриона! Соедини их вместе! Не позволь Иллидану…
И в этот момент, она ощутила рядом с ней другое присутствие, конечно же, в пределах стен замка, которое было так знакомо. Это длилось мгновение, всего лишь мгновение, и все же, жрица знала точно, кого она почувствовала.
Иллидан! Иллидан в Зин-Азшари… во дворце!
Открытие потрясло ее. Она представила его заключенным, ужасно замученным, так как у него не было удивительной любви Элуны защищавшей его, как это было с ней. Тиранда видела, как он кричал, когда демоны сдирали с него кожу живьем, их магия обеспечивала, что он оставался полностью в сознании в течение каждого мгновения агонии. Они замучили бы его не только из-за того, что он сделал против Легиона, но также, чтобы причинить боль Малфуриону.
Она попробовала еще раз коснуться его мыслей, но напрасно. Все же, когда она попыталась, что-то в кратком контакте начало беспокоить ее.
Как только Тиранда поняла, что это было, она похолодела от страха. Этого не могло быть! Только не от Иллидана, что бы ни было в прошлом!
– Он бы не стал таким… - убеждала себя Тиранда.
– Не при каких обстоятельствах…
Теперь она поняла часть того, что сказала королева. Иллидан, невозможно было поверить, пришел в Зин-Азшари по собственному желанию.
Он хотел служить хозяину Пылающего Легиона.
Самая южная башня дворца Азшары пылала в волшебных энергиях, будь это день или ночь работа Высокорожденныйх никогда не прекращалась. Часовые, стоя поблизости на посту, пытались не смотреть в направлении высокой постройки, боясь, что сильная магия могла каким-то образом поглотить их.
Внутри стояли Высокорожденные в закрытых, изящно вышитых одеждах бирюзового цвета висевших на их изможденных телах, они чередовались со зловещими, рогатыми фигурами, нижняя половина которых напоминала козлов. Раньше они также были ночными эльфами, и даже притом, что их туловища все еще показали некоторый признак этого, но через обман и черную магию они превратились в нечто большее. Нечто, что было теперь частью Пылающего Легиона, не из мира Азерота.
Сатиры.
Но даже сатиры выглядели утомленными, поскольку они были сосредоточены со своими прежними собратьями на заклинании, находившемся в шестиугольной форме. В парящей на уровне глаз, пламенной массе была тьма, которая, казалось, продолжалась вечность, давая свидетельство того, как далеко за грань существования зашли колдуны. Они копались за гранью разумного, за пределами порядка ... в хаосе, из которого пришли демоны.
В царстве Саргераса, хозяина Легиона.
Огромная тень появилась перед взволнованными колдунами. Крылатое чудовище вошло на четырех лапах похожих на стволы деревьев. Его лицо подобное лягушке имело большие клыки. Ниже толстых надбровных дуг, сверкающие глаза впивались взглядом в крошечные фигурки. Макушка его чешуйчатой головы почти упиралась в потолок.
Махая по полу взад и вперед своим массивным хвостом, Маннорот прогремел, - Держите его устойчивым! Я оторву вам головы и выпью из шеи вашу кровь, если не получится!
Несмотря на его слова, он волновался так же, как и остальные. Они предприняли попытку нового заклинания в надежде создать больший и достаточно прочный портал, чтобы сам Саргерас мог пройти через него, но вместо этого, почти потеряли контроль. Такая неудача означала бы казнь нескольких волшебников, а также могла означать собственную ужасную гибель Маннорота. Архимонд больше не потерпит ошибок.
– Разрешите мне попробовать?
– спросил голос рядом с входом в палату.
С рычанием Маннорот поглядел на маленького ночного эльфа. Его тревожные янтарные глаза посмотрели в сторону, он не уделял большого внимания этому вновь прибывшему, которому не доверяли, по имени Иллидан Ярость Бури. Архимонд оставил существо в живых из-за потенциала, который он ощущал, но Маннорот предпочел бы не что иное, как повесить высокомерного муравья крюками через глаза, затем медленно отрывать его конечности одну за другой. Это была бы в некотором роде месть брату Иллидана, друиду, который был причиной всех несчастий Маннорота и его позора.