Расколотая радуга

Патни Мэри Джо

— Сражение выиграно. Никогда не видел более кровопролитной битвы. Ваш муж цел и невредим, капитан Моубри ранен. Я пришел сообщить об этом его жене.

— Она с детьми уехала в Антверпен. Что у него за ранения?

— Пуля раздробила ему левое предплечье. Его сбили с лошади, и если бы не ваш муж, мадам, он бы погиб. Капитан Мельбурн подобрал его и привез на наши позиции.

Благодарение Богу, Колин всегда отличался смелостью.

— Я должна доставить Чарльза домой. Вы в силах прямо сейчас отвезти меня к нему или вам надо

отдохнуть?

— Я в порядке, мадам, но не могу отвезти вас в Ватерлоо, — взволнованно ответил Феррис. — Дома там переполнены умирающими. Это не место для леди.

— Я обещала Энн позаботиться о Чарльзе, как сделала бы это она сама, и, видит Бог, выполню свое обещание, — решительно заявила Кэтрин.

Феррис не соглашался, тогда Элспет проворковала своим нежным голоском:

— Не беспокойся, миссис Мельбурн все по плечу.

Пришлось Феррису сдаться. Позвали Эверетта и велели ему приготовить небольшую повозку, которой пользовались для домашних нужд. Грум постелил солому на жесткое Сиденье, а Элспет принесла простыни, в то время как Кэтрин собирала свою медицинскую сумку, где среди прочего была настойка опия. Она не поехала в повозке, а надела бриджи, как иногда делала в Испании, и оседлала Цезаря, коня Колина.

Когда они проезжали через Намурские ворота, Кэтрин спросила Ферриса о судьбе ее друзей. Он ничего не знал о пехотных офицерах, в частности, о Майкле и Кеннете, однако располагал достаточной информацией о кавалерийских полках. Потери среди них были чудовищны. Офицеры, которых Кэтрин знала долгие годы, были либо убиты, либо тяжело ранены. В общем, за свою победу союзники заплатили высокую цену.

Дорога проходила через лес. В мирное время это было бы приятной прогулкой, но по мере приближения к Ватерлоо становилось все труднее пробираться через фургоны, мертвых лошадей, брошенные вещи. Хорошо еще, что повозка была невелика.

На место они добрались уже после полуночи. Оставив Эверетта с лошадьми и повозкой, Кэтрин прошла за Феррисом в госпиталь, устроенный в одном из домов, куда доставили Чарльза. У входа были свалены ампутированные конечности, и Кэтрин, бросив на них взгляд, содрогнулась.

В доме все было слишком хорошо знакомо Кэтрин — и мужественные страдания, и стоны. Из комнаты слева донесся приглушенный крик. Кэтрин повернула голову и увидела доктора Хьюма, с мрачным видом склонившегося над обеденным, приспособленным под операционный столом.

Феррис провел Кэтрин в небольшую комнату, где лежал Чарльз. Он был в сознании, но, судя по его виду, испытывал сильную боль.

— Кэтрин, что вы здесь делаете? — спросил он каким-то не своим, хриплым голосом.

— Я приехала за вами. Лорд Хэлдоран увез Энн с детьми в Антверпен, чтобы они переждали там опасность, и я пообещала Энн позаботиться о вас вместо нее. А это значит, что я должна вас поцеловать, хотя понимаю, что мой поцелуй это не то, что поцелуй Энн.

Кэтрин коснулась губами его лба

и сказала:

— Я отвезу вас домой.

Он слабо улыбнулся:

— Не возражаю. Кажется, подошла моя очередь отправляться в операционную. Как только мою руку приведут в порядок, можно будет ехать.

Он прикрыл глаза. Некоторое время Кэтрин смотрела на его измученное лицо, а затем с облегчением вздохнула. К сожалению, руку придется ампутировать, но он выживет, разумеется, если обойдется без заражения.

— Почему бы вам не прилечь, — обратилась она к Феррису, — раз уж мы все равно задерживаемся?

Он потер лицо, размазав следы пороха.

— Хорошая мысль. В соседней комнате я как раз приметил свободное местечко. Вздремну, пока вы не освободитесь.

Не прошло и несколько минут, как кто-то снова обратился к Кэтрин:

— Мадам, вы… вы не могли бы дать мне воды?

Это был прапорщик, лежавший на соседнем тюфяке, с забинтованными головой и плечом. Совсем еще мальчишка. Жалко было на него смотреть.

— Конечно.

Кэтрин пошла на кухню, нашла кувшин с водой, налила стакан и принесла прапорщику. Тот поблагодарил и стал с жадностью пить.

Вдруг с противоположного конца комнаты донесся веселый голос Колина:

— Кэтрин?

Она подняла глаза. В дверях, грязный и измученный, но целый и невредимый стоял Колин.

— Я так рада тебя видеть!

Она поднялась ему навстречу.

— Приехала за Чарльзом, чтобы увезти его в Брюссель.

— Прекрасно. Я как раз хотел проведать его.

Колин обнял жену и устало, но с чувством привлек к себе.

— Боже, что это была за битва! Все ее участники настоящие герои и могут этим гордиться, но еще немного — и мы проиграли бы, черт побери! — Он зарылся подбородком в волосы Кэтрин и тут же отпустил ее.

— А тебя и вправду пули не берут, — заметила она. — Феррис сказал, что ты спас Чарльза.

— Благодарить надо Майкла Кеньона, который чуть ли не силой всучил мне своего коня. Такой грандиозной кавалерийской атаки я еще не видел. Это было потрясающе! — Глаза у Колика заблестели. — Мы обратили французов в бегство, но вторглись слишком далеко на их территорию и пришлось отступить, а их кавалерия нас преследовала. После дождя земля стала скользкой, и если бы я ехал на одном из моих коней, попал бы в ловушку, это уж точно.

Он скорчил гримасу и запустил пятерню в свои растрепанные волосы.

— Именно это произошло с Понсонби, командиром бригады союзников. Он тоже не захотел рисковать своим лучшим конем и скакал на второсортной лошадке. Она быстро устала, замедлила бег, а уланы догнали и убили Понсонби. Я избежал его участи лишь благодаря коню Кеньона, отличающемуся удивительной выносливостью. Он спас и меня, и Чарльза.

— В таком случае я очень рада, что Майкл дал тебе своего коня. Кстати, не знаешь, как у него дела? — спросила Кэтрин после некоторого колебания.