Расколотая радуга
Шрифт:
Сам факт, что она не такая, как все, видимо, был для Кэтрин хуже физической боли.
— Вы обращались к врачу? — спросил Майкл.
— Собиралась, — она с горечью улыбнулась, — но не стала этого делать. Что знает врач об особенностях женщины? Сама мысль о том, что кто-то чужой будет терзать мое тело, просто невыносима. Да и зачем? Ради сомнительного удовольствия услышать то, что я и так знаю? Что у меня патология?
— Но ведь вы рожали, значит, не все так безнадежно, — в раздумье проговорил Майкл. И после паузы спросил: — После родов тоже было больно?
Она отвела
— Не знаю. Я забеременела вскоре после свадьбы и под этим предлогом не занималась с Колином любовью. И после родов тоже… Я не подпускала его к себе.
— Неужели так было все двенадцать лет супружества? — воскликнул Майкл вне себя от удивления.
— Уж если кто и был святым, так это Колин. — Она устало потерла виски. — Мне было шестнадцать, а ему двадцать один, когда мы встретились. Наша восторженная, романтическая, но не очень глубокая любовь с первого взгляда закончилась бы очень быстро. Колин прельстился бы еще каким-нибудь смазливым личиком, я поплакала бы неделю-другую и, чуть-чуть поумнев, продолжала бы жить.
Кэтрин судорожно вздохнула и продолжала:
— Но мои родители погибли во время пожара, оставив меня одну в целом свете. И тогда, как истинный джентльмен, Колин предложил мне руку и сердце, и я, не раздумывая, согласилась. Интимная сторона брака меня нисколько не смущала. Наоборот, мне нравилось украдкой целоваться с Колином. Но что из этого вышло…
При воспоминании о первой брачной ночи Кэтрин бросило в дрожь. Напившись, Колин ввалился в постель и, грязно ругаясь, стал требовать от молодой жены исполнения супружеских обязанностей. Кэтрин, хоть и нервничала, с готовностью отдалась ему и вдруг ощутила острую, невыносимую боль, как будто ее изнасиловали. Потом она долго плакала, а муж, удовлетворенный, сразу захрапел.
— К счастью, моя первая брачная ночь быстро закончилась.
Майкл испытующе посмотрел на нее.
— В первый раз женщине всегда больно.
— Если бы только в первый! Потом стало еще больнее. Плотским удовольствиям Колин придавал огромное значение и надеялся взамен потерянной свободы получить красивую, чувственную партнершу в постели. Ему и в голову не приходило, что я обману его ожидания.
Кэтрин с грустью вспомнила свою первую встречу с Колином. Тогда она еще не знала, чем обернется для нее замужество.
— Наверное, это было ужасно для вас обоих, — произнес Майкл с глубоким сочувствием.
— Это было невыносимо, — с горячностью ответила Кэтрин. — Я ни разу не отказала ему, но совершенно его не удовлетворяла, и в конце концов он оставил меня в покое. Облегчение пришло, когда я забеременела. Мы заключили своего рода молчаливое соглашение и таким образом сохранили наш брак.
— Значит, вы знали о других женщинах и не ревновали?
— Ревновала? — Она мрачно улыбнулась. — Да я была им благодарна. Ведь это ужасно — постоянно чувствовать себя виноватой. Я делала все, что в моих силах, чтобы Колину и Эми было уютно в доме. Надо отдать должное Колину. Мы с дочерью всегда находили в нем поддержку, и он ни разу не упрекнул меня как женщину. Это неплохая сделка, правда. Колин, несмотря на свою беспечность, был хорошим мужем и отцом.
— Надо сказать, что создавшаяся ситуация вполне устраивала вашего мужа, — сухо произнес Майкл. — Колин был прирожденным волокитой и о лучшей жене и мечтать не мог. Красивая, покладистая, предмет зависти всех мужчин да к тому же не ревнивая. И если бы какая-нибудь из его любовниц вздумала приставать к нему с женитьбой, он всегда мог отказать ей под тем предлогом, что уже женат. Некоторые мужчины сочли бы подобную жизнь райской.
— Возможно, вы правы. Но факт остается фактом: это я виновата в том, что наш брак не удался. Я не могу быть женой. Ничьей.
Тем более мужчины, в которого влюблена.
— Теперь вы понимаете, почему я не могу выйти замуж ни за вас, ни за кого-либо другого. Вряд ли вас устроит жена, не способная исполнять свою основную обязанность.
— Пожалуй. Уж слишком сильно я вас хочу. И все же… И все же я женился бы на вас, — после некоторого колебания произнес Майкл, — если бы только вы приняли мое предложение.
— Вы шутите! — Кэтрин округлила глаза.
— Шучу? — Он коснулся ее лица. — Мне так хорошо с вами, Кэтрин. А что касается интимной близости, то эту проблему, надеюсь, мы попытались бы как-то решить к обоюдному удовольствию.
— Я просто мирилась с неверностью Колина, — сказала она, плотно сжав губы, — но ненавидела его измены. И не хочу испытывать все это снова.
— Я не имел в виду измены.
Он легонько провел пальцами по ее уху и шее, и Кэтрин испытала море удовольствия.
— Интимная близость, как таковая, не единственный путь к наслаждению. Вы не холодны по своей природе и могли бы получать удовольствие другими способами. Надо только этому научиться.
— Не понимаю, о чем вы. — Кэтрин покраснела. — Я ничего не смыслю в сексе. Видимо, из-за своей патологии.
— Это дело поправимое. Что же до вашей патологии, то еще не известно, есть ли она у вас. Вы были молоды, неопытны, а ваш муж слишком напорист. Неудивительно, что он причинил вам боль.
Подыскивая нужные слова, Майкл с досадой покачал головой:
— В приличном обществе такие вопросы не обсуждают, вы, наверное, шокированы. Простите меня, но скажу вам без обиняков: напористость в сексе неприемлема, особенно для женщины. Она вызывает обратный результат. Страх перед болью может навсегда отбить охоту заниматься любовью.
— Это не совсем то, о чем вы говорите. Вы и представить себе не можете, какая это была боль, — произнесла Кэтрин.
— Возможно, — согласился Майкл. — Но если даже в свои шестнадцать вы были не вполне развиты, после родов все могло измениться. Вы же не пробовали больше заниматься любовью.
Это было потрясающее открытие с далеко идущими последствиями! Неужели она сможет отдаться мужчине и не испытывать боль? Сможет родить еще одного ребенка? Сможет быть нормальной? Как все?
— Насколько я поняла, есть только один способ проверить это, — с робкой надеждой сказала Кэтрин.