Расколотая радуга

Патни Мэри Джо

Отложив первое письмо в сторону, Майкл взял второе и, увидев на конверте дату, удивился, почему Кеннет послал ему почти одновременно два письма. Во втором был всего один листок и никаких рисунков.

«Майкл!

Извини, что, пользуясь правом друга, вмешиваюсь в твою личную жизнь, но в Брюсселе мне показалось, что твое чувство к Кэтрин Мельбурн гораздо сильнее простой симпатии. Поэтому хочу тебе сообщить, что несколько недель назад Колин Мельбурн был убит на улице, очевидно, кем-то из бонапартистов. Гнусное дело, убийцу до сих пор

так и не нашли. По политическим соображениям дело замяли. Я узнал об этом случайно, от пьяного однополчанина Колина. Он сказал, что после похорон Кэтрин с Эми уехали в Англию. Думаю, Энн и Чарльз Моубри знают, где они находятся.

Я понимаю, не очень-то благородно преследовать вдову, когда тело мужа еще не остыло в могиле, но ради Кэтрин можно поступиться некоторыми принципами. Возможно, ты захочешь разыскать Кэтрин не как влюбленный мужчина, а просто как друг, если она нуждается в помощи. Как и следовало ожидать, после смерти Колина осталось много долгов.

Если найдешь Кэтрин и узнаешь, что я чем-то могу быть ей полезен, пожалуйста, дай мне немедленно знать.

Твой легкомысленный Кеннет».

Майклу показалось, будто его ударили ниже пояса. Он не мог оторвать глаз от письма и перечитал его. Вряд ли Кеннет ошибался. Но почему Кэтрин солгала? А он-то думал, что они друзья и не должны обманывать друг друга.

Что же, не впервые женщина его одурачила.

Он все еще смотрел на злополучное письмо, когда вернулась Кэтрин.

— Лэрд устал, но у него хватило сил объяснить, как жители острова платят ежегодный налог каплунами с каждой печной трубы, — весело сообщила она, закрыв за собой дверь, и добавила: — Потрясающий обычай! — Она хотела еще что-то сказать, но вдруг нахмурилась: — Что-то не так?

— Пришло письмо от Кеннета Уилдинга. — В голосе Майкла звучало напряжение. — Это правда, что Колин мертв?

Кровь отхлынула от лица Кэтрин, и оно стало белее мрамора. Чтобы не упасть, женщина схватилась за спинку стула.

— Правда.

— Боже правый!

Он с горечью скомкал письмо. Кэтрин предала его! Святая Катерина, которую он боготворил, красивая и благородная, оказалась лгуньей.

— Какого черта вы это скрыли от меня?

Она провела дрожащей рукой по волосам.

— Боялась, что вы сочтете своим долгом предложить мне руку и сердце в благодарность за то, что я выходила вас после Ватерлоо, и решила, что лучше вам оставаться в неведении.

Этот второй удар причинил не меньшую боль, чем первый.

— Значит, вы предпочли спрятаться за мертвого мужа, только бы не стать моей женой? Неужели я такое чудовище?! — воскликнул Майкл. — Ведь вы могли просто отказать мне!

Кэтрин опустилась в кресло и, сжавшись в комок, закрыла лицо руками.

— Вы не чудовище! Наоборот. Вы слишком привлекательны. И я могла не устоять.

— Простите, но я, видимо, так глуп, что ничего не понимаю, — ледяным тоном проговорил Майкл. — Итак, вы не против выйти за меня замуж, но боялись, что я сделаю вам предложение, и потому лгали?

— Я никогда больше не выйду замуж. Никогда! И если бы по глупости

приняла ваше предложение, сделала бы нас обоих несчастными. Я не могу быть вашей женой, Майкл! Я вообще не могу быть женой! — Она была на грани истерики.

Его гнев испарился, уступив место отчаянию.

— Значит, вы так сильно любили Колина, несмотря на его измены и невнимание к вам?

Она скривила губы:

— Невозможно, прожив с человеком двенадцать лет, оставаться равнодушной к нему. Но я не любила его.

— Ваш муж постоянно оскорблял вас, и поэтому вы поклялись больше не выходить замуж, — резко произнес Майкл. — Будь он жив, я прикончил бы его собственными руками!

— Нет, нет! Колин не обижал меня.

Она судорожно сжала руки:

— Я больше перед ним виновата.

Майкл внимательно посмотрел на Кэтрин. Эта мысль, видимо, не давала ей покоя.

— Я знаю, все жалели меня, потому что Колин волочился за женщинами, но это я превратила наш брак в фарс, — едва слышно произнесла Кэтрин. — А он все терпел.

— О чем это вы? Объясните! Никак в толк не возьму!

— Я… я не могу.

Она отвела глаза.

Раздраженный, Майкл подошел к Кэтрин и взял ее за подбородок.

— Кэтрин, ради Бога, не прячьте глаз! Неужели я не заслуживаю доверия?

— Да, да — прошептала она, — но… даже с вами я не в силах говорить об этом!

Вытянуть хоть что-нибудь из Кэтрин было так же трудно, как выкорчевать дубовый пень. И Майкл решил действовать по-другому. Он обвил рукой ее шею и наклонился, чтобы поцеловать, надеясь, что там, где бессильны слова, подействует ласка.

Кэтрин было потянулась к нему, но тут же отпрянула, и из глаз у нее хлынули слезы.

— Поймите же наконец! Я не могу дать вам то, чего вы от меня ждете!

Так вот оно что!

Где-то в самой глубине сознания у Майкла мелькнула догадка, и он сказал:

— Мне трудно это понять, Кэтрин. Я хочу вас с той самой минуты, как увидел. Бог свидетель, я пытался побороть в себе это желание, найти другую женщину. Все напрасно. Если мне не суждено обладать вами и до конца дней из-за этого мучиться, вы облегчили бы мои страдания, открыв мне всю правду.

Напряжение во взгляде свидетельствовало о том, какое сильное впечатление произвели на нее слова Майкла. У нее больше не было сил сопротивляться, и, заметив это, Майкл спросил:

— Все дело в сексе, да?

Кэтрин округлила глаза, она была в шоке.

— Как вы догадались?

— По некоторым вашим намекам!

Он опустился на колени перед креслом, в котором она сидела, и взял ее за руку. Ее пальцы были холодны как лед и дрожали.

— И вы считаете для себя унизительным говорить об этом. Объясните, прошу вас, почему вы так боитесь замужества? Вряд ли вы можете сообщить нечто такое, что меня потрясло бы.

Она свернулась калачиком в уголке кресла, хрупкая, как ребенок.

— Я боюсь близости, потому что… мне больно, — прошептала Кэтрин. — Это чертовски несправедливо. Меня тянет к мужчинам, как любую нормальную женщину, но секс для меня — мучение.