Расплата
Шрифт:
— Нет… нет. — Мне стало стыдно за сорвавшийся голос, хотя всё моё тело дрожало.
Но он успокоил меня тихим, воркующим звуком, отпустил руку и устроился на краю, как и прежде. Одной изувеченной рукой он указал на темноту под своими ногами, а другой похлопал по земле рядом с собой. Магия коснулась моего сознания, словно ладонь на затылке, подталкивая вперед, пока я несмело не присела на край, поджав ноги под себя вместо того, чтобы свесить их в бездну.
Я не была уверена, что мне нравится эта новая ипостась моей силы, если она заставляет меня сидеть на краю огромной
Зейн не прокомментировал мой трепет, лишь снова негромко хмыкнул. Я выдохнула, осторожно заглядывая через край, и тут же отпрянула, когда голова пошла кругом, а мир пошатнулся.
— Как ты это выносишь? — спросила я, указывая на яму.
Поджав губы, он покачал головой из стороны в сторону и указал на тьму под ногами, после чего снова оперся рукой о землю. Что ж. Не могу сказать, что это был самый полезный ответ, но я начинала понимать, что имел в виду Торн. Зейн, казалось, не был склонен к разговорам, хотя каждые несколько минут указывал на провал, словно напоминая мне о его существовании.
Я теребила край одной из перчаток, изо всех сил стараясь не смотреть вниз.
— Торн сказал, что ты Бог Огня…
Зейн нахмурился, его золотистые щеки осунулись. Он поднял руку, медленно сжал пальцы в кулак, а затем снова раскрыл ладонь. Одинокое пламя заплясало на его ладони; он наклонил руку, позволяя огоньку скользнуть к каждому кончику пальца, прежде чем протянуть его мне. Когда я ничего не сделала, он подался вперед, предлагая ладонь более настойчиво.
Я покачала головой:
— Я не понимаю.
Он тяжело вздохнул, и мои щеки вспыхнули от его явного разочарования. Но затем он дважды коснулся пальцами своей груди, после чего повторил тот же жест над моим сердцем и снова протянул мне пламя.
Он хотел сказать, что мы одинаковы?
— Именно поэтому я здесь, — сказала я, отклоняясь от огня, чтобы он не опалил мне волосы. — Мне нужно, чтобы ты научил меня. Я не могу это контролировать.
Кивнув, он снова предложил мне руку, а затем медленно потянулся к моей. Я напряглась, когда он осторожно взял меня за запястье, погасил пламя, чтобы стянуть мою черную перчатку. В том, как он обращался с ней, было странное благоговение; он положил её на землю между нами, прежде чем снова призвать огонь.
— Это небезопасно, — пробормотала я, когда он осторожно развернул мою руку ладонью вверх, слегка повернув мое запястье.
Зейн лишь улыбнулся, прежде чем поднести кончики своих пальцев почти вплотную к моим; пламя плясало на его израненной коже. Он мягко дунул, как дуют на тлеющий уголек. Тепло разлилось по моим пальцам, магия затрепетала под кожей, покалывая, как во время грозы. Он не выглядел обеспокоенным тем, что ничего не произошло, лишь подбадривающе улыбнулся и сжал мою руку. Я нахмурилась, но не шелохнулась, когда он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и дважды коснулся моей груди пальцами.
Я повторила движение. Кивнув, он снова вздохнул, когда я последовал его примеру, в его горле раздалось довольное приглушенное хмыканье. Мы дышали, медленно и ровно, и с каждым выдохом узел напряжения в моих плечах распутывался. Моя сила облегченно
Огонь заплясал на моих пальцах.
Я снова задалась вопросом, как он получил эти шрамы на руках, если этот огонь совсем не обжигал. Пламя лишь на миг задержалось на моей ладони, а затем затрепетало и погасло от дуновения ветра. Зейн тихо рассмеялся, снова одобрительно кивнул и, погасив свое собственное пламя, поднял мою перчатку. Тщательными движениями он стряхнул пыль с ткани и протянул её мне, почтительно склонив голову.
— Ты научишь меня?
Улыбка исчезла с его губ, глаза сузились, и он снова указал на мою руку, теперь уже в перчатке.
— Мне нужно, чтобы кто-то обучил меня, как раньше с моими тенями.
Зейн выдохнул, его губы брезгливо скривились, когда он посмотрел в бездну. Его рот то напрягался, то расслаблялся, он тяжело сглотнул. Чем дольше я наблюдала за ним, тем сильнее ощущала его мощь, которая словно исходила от него волнами. Его магия была огромной, бездонной, как этот провал под нами. В конце концов он кивнул, поднялся на ноги, вытер руки о штаны и предложил мне помощь.
Но он не выпустил мою руку, а медленно повел меня в лабиринт, уверенно прокладывая путь по запутанным тропам. Иногда он напевал что-то под нос, и мне казалось, что этот звук мне знаком, эхо какой-то песни, которой Астерия учила меня в детстве, еще до того, как в начале моего расцвета обрела форму моя собственная песнь созидания. И всё же, пока мы шли, ничего не росло и не менялось, в этой тишине было лишь спокойствие.
— Ты ведешь меня куда-то тренироваться? — спросила я, щурясь на свет впереди. Возможно, это был другой внутренний дворик, где было удобнее двигаться без ям.
Мы переступили порог, и я зажмурилась от дневного света, туман заструился по моим плечам и щекам. Вдалеке на ветру колыхались травы Пиралиса, а в воздухе слышался тихий смех и лязг металла из Ратиры. Два пальца мягко коснулись моего плеча. Чья-то рука сжала мою, и я обернулась к нему.
— Я думала… — мой голос затих, когда он склонил голову, прижав руку к сердцу.
Он дважды коснулся своей груди, затем моей, указал на лабиринт, и мне показалось, что я поняла.
— Когда я вернусь? — уточнила я.
Зейн кивнул, низко опустил подбородок и неспешно перешагнул порог, после чего темнота поглотила его целиком.
ГЛАВА 22
Оралия
— Это ощущается… странно, — пробормотала я, поправляя перевязь, которую закрепила на груди.
После нападения на склоне горы, Драйстен и остальные члены внутреннего круга, за исключением Мекруцио, которого мы отправили обратно в Эферу шпионить, согласились, что отныне я буду вооружена не только кинжалом Рена. Хотя у меня было мало опыта в обращении с ним, запасной топор Рена был закреплен у меня на груди вместе с несколькими короткими ножами. Плащ на моих плечах был достаточно тяжелым, чтобы сохранять тепло, куда бы мы ни отправились дальше.