Расплата
Шрифт:
— Я готов простить твою измену, если ты согласишься служить мне. Взамен я одарю тебя силой, превосходящей твои самые смелые мечты.
В глазах потемнело, а во рту появился горький привкус желчи. Именно этого всегда и боялся Рен, а мне оставалось лишь смотреть в лицо монстру.
— Я скорее верну свою магию этому миру, чем это, — прошипела я.
Он кивнул, задумчиво цокнув языком. Кастон с ужасом смотрел на отца и уже раскрыл губы, чтобы что-то сказать, когда Тифон остановил его одним взглядом. Рука Золотого Короля легла на эфес меча молодого бога, солнечный свет сверкнул
— С ним ты никто, — спокойно заметил Тифон, взвешивая меч Кастона в руке. — Но со мной ты можешь стать кем-то.
Я покачала головой.
— Я буду лишь марионеткой.
Драйстен, находившийся рядом со мной яростнее забился в цепях, рыча сквозь зубы, тогда один из солдат ударил его в живот. Он рухнул вперед, тяжело повиснув на оковах и задыхаясь. Мир плыл перед глазами, а надвигающаяся ночная тьма, растекающаяся по небу, странным образом утешала.
— Лучше быть марионеткой, чем любовницей, выброшенной на холод в минуту ненадобности, — усмехнулся Тифон.
Я оскалилась от его предположения, что я могу быть настолько неуверенной. Что поверю в то, что для Рена я всего лишь игрушка. Глухой смех сорвался с моих губ.
— Ты ведь понятия не имеешь кто я такая? — спросила я, пока он заносил меч над моей головой.
Тифон снисходительно улыбнулся, словно взрослый, который глядит на ребенка.
— И кто же ты, Лия?
Воздух рассек свист, когда меч обрушился вниз.
И в последний миг, прежде чем лезвие коснулось моей шеи, на поляне раздался глубокий голос:
— Lathira na Thurath, — сказал Рен, материализуясь из клубов теней и дыма.
Меня охватил ужас. И, прежде чем Тифон успел нанести смертельный удар, меч вырвали из его рук.
ГЛАВА 6
Ренвик
Это была ловушка.
Моя сила вела меня от замка к реке, от лодки Вакарис к берегу. Я шагнул сквозь междумирье, оказавшись у границ Эферы, готовый обернуться вороном, но осознал, что не чувствую на языке привкуса магии Тифона. Тишину разрывали лишь лязг цепей и слишком знакомое прерывистое дыхание.
Мои внутренности скрутила тревога, инстинкты ревели, требуя развернуться, найти другой путь. Но затем я увидел Оралию стоящую на коленях перед позолоченным богом. В нос ударил запах ее крови и обострил все мои чувства. Тифон посмел усомниться в ее ценности для моего сердца и королевства. Да, это определенно была ловушка.
Но выбора не оставалось. Особенно когда Тифон занес золотой меч Кастона над головой, и угасающий свет дня сверкнул на лезвии. Оралия не выглядела испуганной и это напугало меня больше, чем меч в руках сводного брата. Нет, в ее взгляде читалось лишь смирение.
— Ты ведь понятия не имеешь кто я такая?
Ее голос после долгих дней разлуки стал бальзамом для моего израненного сердца.
Ветер трепал ее волосы, несколько прядей прилипли к крови на шее. Знает ли она, что я приду за ней? Я собрал тени вокруг себя, материализовавшись в нескольких шагах от них, и щелчком пальцев вырвал меч из рук Тифона, провозгласив ее истинный титул так,
— Lathira na Thurath. Ты ведь помнишь древний язык? — Мой голос звучал холодно, подражая тому, каким был до того, как сила Оралии собрала меня заново. — Myhn lathira na thurath: nat urhum rhyonath. (Прим. пер. Моя королева мертвых: твоя расплата).
Тифон скривил губы в отвращении, но я знал, что он понял эти слова, даже при условии, что ненавидел древний язык, который мы разделяли еще до начала времен. Язык, от которого он отвернулся, едва возложил на голову золотую корону и начал править Эферой держа ее в золотом кулаке.
— Не ты? — спросил он, приподнимая золотую бровь, впервые за века обращаясь ко мне.
Я покачал головой.
— Не я. Она.
По полю пронесся ветер, смешивая ее аромат с запахом диких цветов и других богов. Взгляну лишь раз, — сказал я себе, но, когда наши глаза встретились, я не смог оторвать от нее взора. По ее щекам была размазана кровь, которая стекала по шее прямо под ошейник, впивающийся в кожу, пропитывая тонкую ткань белого платья, словно она была жертвой, которую люди в своем мире приносят богам. В жилах вспыхнул огонь. Я сжал меч в руке, пока металл не треснул.
Они все заплатят за это. Я сравняю это королевство с землей и позволю новому восстать из пепла. Мои тени вспыхнули, расползаясь по полю. Ветер разнес крики золотых солдат, прежде чем те упали замертво.
— Рен… — выдохнула она, широко раскрыв глаза.
Оторвав от нее взгляд, я перевел его на Тифона.
Но в выражении его лица не было ни страха, ни неуверенности, лишь удовлетворение и насмешка. Я сыграл прямо ему на руку. Но я ни на мгновение не пожалею об этом, если Оралия будет жива.
— И что же ты будешь делать, брат, уничтожив единственных двух богов, способных править Инфернисом? — спросил я, перекатывая меч по запястью, прежде чем снова поймать его.
Тифон улыбнулся точь-в-точь как тогда, когда наш отец объявил об убийстве моей матери. Это вызвало новую волну ярости. Когда-то мы сражались, как братья, с беззаботными насмешками и состязаниями, в попытках доказать, кто из нас достоин стать наследником. Я даже думал, что он любил мою мать, почитал и уважал ее, как и я, и это сделало его предательство еще более горьким. Но наш отец извратил Тифона и его неуверенность, сформировав его по своему образу и подобию, пока связь между нами не стала такой же отравленной и испорченной, как яд демони.
Минули уже тысячелетия, с тех пор как я видел в этом боге кого-либо, кроме врага.
Пожав плечами, он указал на Оралию у своих ног. На его руке мелькнул красный отблеск, но исчез прежде, чем я успел его полностью разглядеть. По моим жилам пробежал холод. Не может быть… Не после стольких тысяч лет. Я моргнул, снова всматриваясь в цепи, отмечая, как они поглощают угасающий оранжевый свет заката. Оралия не могла призвать свою магию, так же, как и пошевелиться.
Эти цепи были творением нашего отца, Дэймона, жаждавшего присвоить силу других богов, обладать всей мощью вселенной.