Расплата
Шрифт:
Мекруцио судорожно вдохнул. Рядом с ним Элестор молчал, но плечи его тряслись от горя. Медленно натянув перчатки, я присела и положив одну руку на плечо Мекруцио, а другую на затылок Элестора, тихо успокаивая их, хотя горло и жгло. Гораций появился рядом с Мекруцио, мягко проведя рукой по его кудрям.
— Я отдаю вам свою жизнь, Ваша Светлость, чтобы вы могли свершить свою месть, — прошептал Мекруцио, коснувшись губами моей щиколотки. — Я подвел вас обоих.
— Мне нет нужды мстить своим, — ответила я, сжав его плечо, пока он не поднял взгляд. Его глаза были налиты кровью, лицо бледно. —
Бог Путешественников облизнул пересохшие губы, в уголках глаз собрались блестящие слезы, прежде чем покатиться по щекам.
— Потому что нашего короля больше нет.
— Пока что, — мягко сказал Гораций. — Он…
— Нет, — перебил его Элестор, вцепившись пальцами в окровавленный подол моего платья, в то время как Мекруцио неловко шарил в поисках чего-то в своем плаще. — Вы не понимаете.
Я моргнула, в ушах зазвенело, когда Мекруцио вынул знакомую черную шкатулку, и воздух потяжелел. Его руки дрожали, когда он протянул ее мне. Она была точь-в-точь как та, что Тифон получил в тронном зале. Моя сила отпрянула от нее, хотя сердце колотилось, а глухая боль отсутствующей душевной связи вела меня вперед.
— Скажи мне все, что знаешь, — хрипло приказала я.
Элестор всхлипнул. Этот звук был таким чистым в своем горе, что слезы снова потекли по моим щекам.
Мекруцио сглотнул и его горло судорожно дернулось. Он поднял шкатулку выше, но я не прикоснулась к ней.
— Тифон не держит Рена в замке. Он… он… — он прочистил горло.
За него прерывистым голосом договорил Элестор:
— Рена разорвали на части и разбросали по всему миру.
С губ сорвался стон, и я опустилась на ступеньку, ужас сковал горло. Моя магия пульсировала, тени вспыхивали в такт биению моего сердца. Я покачала головой, наружу рвалось отрицание, но взгляд Мекруцио удержал меня.
— Он не вернется. Его магии нужен полный сосуд, чтобы воскреснуть.
Лицо Димитрия побледнело.
— Но его крылья…
В прошлый раз, когда Рен умер, ему отрезали крылья, и он вернулся.
— Его крылья — знак нашего рода, — пояснил Гораций. — Знак вечного бога. Они были созданы до того, как этот мир возник по-настоящему, и однажды утраченные, они не могут отрасти вновь. Он может воскреснуть без них, но он не может ожить из них. Они вне нашего мира и всего, что растет.
Мекруцио кивнул, подталкивая шкатулку ко мне, но я не взяла ее, и тогда он аккуратно сдвинул ее на мое колено.
— Что это? — спросила я.
Бог обхватил мое предплечье, поднял мою руку и положил ладонь на крышку шкатулки. В ней была древняя магия. Она пробежала по коже в тот миг, когда я коснулась ее, отозвалась во мне как родственная. В комнате было тихо, за исключением биения моего сердца и шума крови в ушах. Дрожащими пальцами я приподняла крышку, и к горлу подступила тошнота.
На черном шелке покоилось сердце, идеальное по форме, бьющееся мягким, едва уловимым ритмом. Из горла вырвался звук, который, казалось, могли издавать лишь демони, и я захлопнула крышку, дрожа так, что Гораций протянул руки, чтобы забрать шкатулку.
— Как вы его добыли? — Мой голос был сиплым.
Элестор провел рукой по залитому слезами лицу.
—
Надежда. Слово вспыхнуло в груди. Элестор, устремил на меня покрасневший от слез взор, и протянув руки, сжал мои ладони в перчатках.
— Тифон знал, что я захочу вернуться к Жозетте, и велел мне доставить шкатулку тебе. Мне очень жаль, Оралия, очень жаль.
Его плечи затряслись от новой вспышки горя, выпустив мои пальцы из своих рук. Я могла лишь смотреть на него в немом ужасе. Для Тифона это была игра. Он послал мне сердце моей пары в качестве насмешки.
Дыхание участилось, глубоко в груди вспыхнула магия. Поднимаясь, я сделала шаг назад, потом еще и еще. Я не могла оставаться здесь. Не могла смотреть в лицо этому горю и утешать бога, когда умирала сама. Вокруг плеч и шеи взметнулись тени. Я зажмурилась, сделала еще один шаткий шаг и оказалась под широким тисом, к которому мы с Реном приходили, чтобы я познала свою силу. В горле закипела кислота, тени вокруг плеч стали темнее ночи, такими же бесконечными как сама бездна.
Рена больше нет, он разбросан по миру словно осенние листья.
Он не воскреснет. Он не выйдет из-под этого дерева, засунув руки в карманы и улыбаясь.
Я вверяю свое сердце в твои руки.
Мой крик отразился от сверкающих гор, будто в нем было сотни голосов, запертых в этом горе. Оно было липким как смола, пожирало меня дюйм за дюймом, пока я не стала задыхаться. Я вцепилась в грудь, в волосы. Колени ударились о камни. Я ослепла во тьме. Ледяной огонь пробежал по рукам, сплелся в пальцах, завихрился в ребрах. Моя сила раскрылась, заполонила чувства и я поняла, что не могу найти страха.
Тьма питает.
Тьма защищает.
Тьма стирает все начисто.
Я раскинула руки и позволила своей силе поглотить меня в надежде, что, быть может, найду свою пару по ту сторону.
ГЛАВА 9
Ренвик
Звезды.
Их было так много, что я не мог сосчитать. Они ярко мерцали вокруг, даже под ногами.
Я провел рукой по лицу и двинулся по этому странному пространству. Здесь не было боли, не было пустого ноющего чувства в груди. Здесь не было холода, что приходит с воскрешением. И это было не то странное место, куда обычно попадала моя душа, ожидая, пока тело оживет. Ни ярких цветов, ни запаха пряностей, ни давно забытого бога, с которым я никогда не делился своей болью.
Хотя место было незнакомым, мне казалось, что я узнаю магию, струящуюся в воздухе, гул силы, вибрирующий у меня на коже. Слева по небу пронеслась падающая звезда, вспыхнула светом во тьме и угасла. Мои ноги сами несли меня медленными шагами к угасающему свету, пока я стучал пальцами по груди, пытаясь нащупать глубоко внутри своей силы отклик связи.