Расплата
Шрифт:
– Ты их к этому подтолкнул.
– С фактами не поспоришь, – равнодушно заявляет Ромми и зажигает спичку. – Наверное, тебе следовало рассказать нам о твоем маленьком приключении на стороне до того, как священник выдал тебя с потрохами.
– Эта женщина тут совершенно ни при чем.
– Еще бы! – Ромми полон сарказма. – Назови ее имя. Обещаю, что буду с ней ласков.
– Ты пытаешься придумать, как и ее поместить на первую полосу «Пост»? Поговоришь со всеми ее друзьями и родственниками, а потом намекнешь, что она преступница?
–
– Твоя работа – поймать того, кто убил мою жену, а не дергать меня по пустякам просто потому, что я много работал и получил все то, что ты всегда хотел иметь, в то время как ты – всего лишь сорокасемилетний коп, который даже выше сержанта подняться не может.
Ромми щелчком среднего пальца отправляет в меня горящую сигарету. Тиллинг издает предостерегающий звук, но Ромми слишком возбужден, чтобы обратить на нее внимание.
– Я скажу тебе, почему ты не хочешь выдавать ее, – рычит он, и его шея надувается от прилива крови. – Потому что маленькая мисс Сладкие Титьки кое-что знает и ты не хочешь, чтобы она рассказала нам об этом. Ты сказал ей, что убил Дженну, верно?
Я снова делаю шаг вперед, сокращая дистанцию между нами. Один из самых важных уроков, которые преподал мне отец, – никогда не показывай своей слабости.
– И ты считаешь меня подонком?
– Ты прав на все сто.
– Хорошо. Ты уже встречался с частными сыщиками, которых нанял мой адвокат?
– Ага. Я сказал этим маленьким самодовольным болванам, этим продажным тварям, чтобы они убрались, пока я им по заднице не надавал.
Я преднамеренно засовываю обе руки в карманы.
– Наверное, они не очень хорошо тебя слушали. Один из них побеседовал с твоей бывшей женой. Ей было что сказать на тему о подонках. Она говорит, у одного из твоих детей проблемы с речью, но ты задерживаешь выплату алиментов, и поэтому на врача у нее денег нет. Остальные дети смеются над твоим сыном и называют его дебилом.
Ромми хватает меня за галстук. Он толкает меня и выкрикивает в лицо угрозы. На той стороне улицы щелкают затворы фотоаппаратов, звук автоматически перематываемой пленки похож на сердитое пчелиное жужжание. Двое полицейских из «форда» бегут к нам. Я повышаю голос, но не кричу:
– Она говорит, что бросила тебя, потому что ты каждый вечер приходил домой пьяный и у тебя не вставал. Она устала просыпаться рядом с парнем, который ни хрена не может в постели.
Ромми с размаху бьет меня правой, полицейские хватают его сзади, моя голова дергается от удара. Он все еще держится за мой галстук. Я встряхиваюсь от удара, не вынимая рук из карманов.
– Ты вложил деньги в бар своего брата. Проценты ты получаешь наличными, но в налоговую декларацию эти суммы не заносишь. Налоговикам это не понравится.
– Ты, мать твою! – Полицейские наконец разжали пальцы Ромми и
Я сдуваю пепел с пиджака, приглаживаю руками одежду и привожу в порядок волосы.
– Теннис и Тиллинг все слышали. Я тебе не угрожал. Я попросил своих сыщиков выяснить, почему полиция так плохо работает по делу об убийстве моей жены. Они навели о тебе справки, Ромми. Они сообщили мне, что ты второсортный полицейский и слишком запутался в своей дерьмовой жизни, чтобы работать как следует. Я подумываю о том, чтобы направить жалобу окружному прокурору. Надеюсь, никто не передаст ее копию журналистам.
Я иду к машине, а Ромми посылает мне вслед проклятия. Теннис открывает дверь со стороны водителя и садится. Когда он заводит мотор, кто-то дотрагивается до моего плеча.
– Теперь вам лучше? – тихо спрашивает Тиллинг.
– Немного, – отвечаю я и поворачиваюсь к ней. Она высокая, у нее кривые зубы, лоб беспокойно морщится. В докладе, который я получил, говорится, что у нее хорошая репутация. – Думаю, он заслуживает гораздо большего.
Она хмурится.
– Часто ли люди получают то, чего заслуживают? – В ее голосе нет и намека на сарказм.
– Не знаю, – говорю я. В последнее время я очень часто задаю себе этот вопрос. – Раньше я так считал.
– Дженнифер заслуживает справедливости, – замечает Тиллинг. – И чтобы добиться ее, мне понадобится ваша помощь.
Я складываю руки на груди, чтобы скрыть дрожь; ужасная усталость укрывает меня влажным плащом.
– Ничего важного я не скрываю.
– Но ведь что-то скрываете.
На поясе у Тиллинг жужжит телефон, и она не глядя отключает его; взгляд усталых карих глаз прикован ко мне.
– Мы с Дженной ссорились. Я не собираюсь обсуждать причину этого. Мы были женаты долгое время. Я был несчастен и совершил ошибку.
– Мне нужно знать имя этой женщины, – настаивает Тиллинг.
– Нет, не нужно. Она не имеет ко всему этому никакого отношения. Мы были вместе всего один раз, и все было кончено задолго до того, как Дженна узнала об этом случае.
– Дженнифер готова была развестись с вами из-за этой женщины. Мы должны поговорить с ней.
Тиллинг ошибается. Я открываю рот, чтобы поправить ее, но затем снова закрываю его.
– Вы намерены помогать нам? – спрашивает она.
Я пожимаю плечами, поворачиваюсь к машине и берусь за ручку двери.
– Вы не понимаете, – говорит мне в спину Тиллинг; похоже, она разочарована. – Вы ошиблись и продолжаете ошибаться. Все ваши деньги теперь падут на вашу голову.
– А вы? – спрашиваю я, глядя на нее через плечо. – Вы будете спорить со всеми моими деньгами?
– Вы обидели свою жену, Питер, – отвечает Тиллинг. – Я это знаю. Вы должны сказать мне правду, если хотите, чтобы я поняла вас.