Расплата
Шрифт:
– Надеюсь, его смерть была мучительной. – Я с силой сжимаю телефон. – Жаль, что не я его убил.
– Вы бы с радостью избили и застрелили его?
– Совершенно верно.
– Мы обнаружили отчеты о состоянии банковского счета Франко, – продолжает Тиллинг. – Он открыл депозит на следующий день после убийства Дженны. Положил на него пять тысяч долларов наличными.
– Кто-то заплатил ему. – От ненависти у меня перехватывает горло.
– Возможно, – соглашается она. – Но я кое-чего не понимаю. Как ваш рабочий телефон оказался в записной книжке Франко?
–
– Может быть. Надеюсь, нам все же удастся расспросить самого мистера Лимана. Однако на данный момент мы должны арестовать убийцу мистера Франко.
– Вы знаете, кто его убил? – Я затаил дыхание.
– Знаем, – отвечает она. – Его убили вы. У вас есть час на то, чтобы сдаться, мистер Тайлер. Если вы этого не сделаете, то вы будете главной темой новостей в одиннадцатичасовом выпуске.
– Так вот чего вы от меня хотели?! – в бешенстве кричу я. – Вот почему вы ждали меня в Гарвардском клубе? Я думал, у вас есть хоть капля мозгов, Грейс. Мой номер в его записной книжке ничего не доказывает. Это подстроил Ромми. Просто окружной прокурор хочет хорошо выглядеть в глазах телезрителей. Мы должны и дальше концентрировать внимание на Лимане. Мы должны найти его и вычислить, на кого он работал.
– Я забыла упомянуть еще одну деталь, – зловеще добавляет Тиллинг. – Стрелявший пользовался автоматическим оружием, и он забыл собрать гильзы. С одной из них нам удалось снять отпечаток пальца. Наш эксперт определил, кому он принадлежит. Это ваш отпечаток. Вы можете это объяснить?
– Это невозможно. – У меня такое чувство, будто меня огрели кувалдой.
– Один час. А потом каждый полицейский в этом штате начнет искать вас. Мы считаем вас вооруженным и очень опасным и разрешаем в случае необходимости применять по отношению к вам силу.
33
Так и не придя в себя окончательно, я открываю дверь кабинета мистера Розье и начинаю свой путь вниз по лестнице, опираясь на перила. Я чувствую себя одновременно невесомым и свинцово-тяжелым: голова будто парит в воздухе, а ноги приходится тащить, как каменные колонны. Достигнув подножия лестницы, я замечаю мистера Розье – он сидит во главе длинного стола в пустом читальном зале. Когда я, прихрамывая, подхожу к нему, он поднимает голову.
– Вы как-то осунулись, – обеспокоенно говорит мистер Розье. – Когда вы в последний раз ели?
– Я не помню, – отвечаю я, обессилено падая на деревянный стул рядом с ним.
– Я принесу вам шоколадный батончик, – предлагает он, вставая. – Девушка на абонементе – жуткая сладкоежка.
Мне нужно сосредоточиться. Кто-то подставил меня. Но кто? И зачем? Господь свидетель, у меня очень веские мотивы для убийства Франко и никакого алиби. Тиллинг настроена против меня. Если полиция меня сейчас арестует, я, скорее всего, проведу остаток жизни в тюрьме.
– Вот, – говорит через несколько минут мистер Розье: он принес мне «Сникерс». – Поешьте.
Я пытаюсь придумать, что бы
– Мне надо идти, – говорю я. Я не имею ни малейшего представления о том, куда бежать, но скоро должен подъехать Теннис.
– Сначала поешьте, – настаивает мистер Розье, очищая обертку на батончике, как кожуру на банане, и глядя на меня поверх очков. – Вы хорошо себя чувствуете?
– Конечно, – отвечаю я, отчаянно пытаясь казаться бодрым. Я беру «Сникерс» и вонзаю в него зубы. Рот у меня пересох от страха, и шоколад прилипает к нёбу.
– Я распечатал банковский отчет по дебитной карте вашего друга. – Мистер Розье садится и придвигает ко мне несколько листков бумаги. – Вчера он дважды пользовался карточкой. Первый раз – на станции Гесс на Монтокском шоссе, а второй – в гостинице под названием «Оушн Вью инн», собственно в Монтоке, на Лонг-Айленде. Думаю, он заправил машину, а потом либо переночевал, либо хорошенько поел.
Я поддеваю комок шоколада языком и проглатываю его, не жуя и лишь чудом не подавившись. До Монтока ехать всего часа три с половиной, он находится на крайней точке южной оконечности Лонг-Айленда. Может ли Андрей находиться так близко?
– Я также взглянул на его телеграфные денежные переводы, – добавляет мистер Розье. – В последнее время ваш друг регулярно перечисляет деньги. Один из получателей – организация под названием «Нью-Йоркские пакгаузы». В примечаниях указан адрес: они находятся в Истгемптоне, возле аэропорта.
Истгемптон расположен примерно в часе езды по эту сторону от Монтока. Мы с Дженной однажды арендовали в том районе домик на лето. Я беру бумаги и изучаю тщательно выписанные слова и цифры. Мистер Розье указал все переводы и распечатал карту, на которой даны подъездные пути к заправке, гостинице и пакгаузам.
– Мне нужно идти, – снова говорю я.
– Вы действительно хорошо себя чувствуете? – переспрашивает он и недоверчиво смотрит на меня.
– Абсолютно, – отвечаю я. Андрей – моя единственная надежда. Я должен поехать на Лонг-Айленд и найти его, прямо сейчас, до того как меня найдет полиция.
– Я провожу вас на улицу, – говорит мистер Розье. – Пошел снег, так что ступеньки скользкие.
34
Подгоняемый ветром, снег кружится в свете моих фар, а я быстро, но осторожно еду на восток по пустынному Монтокскому шоссе. По обе стороны от дороги на бывших картофельных полях стоят безжизненные однообразные домики, и призрачные олени включают автоматическое сторожевое освещение, передвигаясь от одного двора к другому, чтобы попировать, поедая фигурно подстриженные кусты. В машине Тенниса жуткий холод. Мои руки, лежащие на руле, уже онемели. Если бы не обогреватель сиденья, у меня уже была бы гипотермия. Теннис очень неохотно отдал мне ключи, заявляя, что я не в состоянии вести машину, и повторяя, что он был бы счастлив поехать со мной. Я был резок с ним; я слишком торопился убраться из города и даже не пытался объяснить ситуацию.