Расплата
Шрифт:
Мне опасно здесь находиться. Богатый немноголюдный курортный городок наподобие Истгемптона наверняка патрулируется огромным количеством скучающих полицейских, и одно лишь мое присутствие здесь в такой час неминуемо вызовет подозрения. Я бы подумал о том, чтобы провести ночь где-нибудь еще и вернуться сюда утром, если бы существовало такое место, где я был бы в безопасности. Проехав очередные несколько метров в поисках подъездного пути к принадлежащему Андрею зданию, я замечаю свежие следы шин на снегу. Моя нерешительность исчезает, и я въезжаю на стоянку перед фасадом, оставляя машину в тени.
Я устало возвращаюсь по подъездной дорожке и становлюсь
Однако облегчение длится недолго. Прямо у меня за спиной кто-то стоит. Я неловко отпрыгиваю в сторону, теряю равновесие и тяжело падаю на раненый бок. С моих губ срывается хриплый стон. Человек, возвышающийся надо мной, похож на призрак в своем серовато-белом камуфляже. На его лице мне удается разглядеть прибор ночного видения. В руках у него автомат, направленный мне в грудь.
– Вставай, – гортанно, с сильным акцентом, говорит он и для убедительности показывает мне оружием.
– Я друг Андрея, – отвечаю я, стараясь говорить спокойно и делая попытку сесть.
– Вставай, – повторяет он и пинает меня ботинком. – Сейчас же.
Где-то вдалеке свистит поезд, и человек в камуфляже поворачивает голову в ту сторону. Карманный фонарик все еще у меня в руке. Может быть, конечно, этот тип и работает на Андрея, но я не вижу причин, по которым стоит отдавать себя на его милость. Когда он снова поворачивается ко мне, я включаю фонарик и направляю луч света прямо в объектив его прибора ночного видения. Человек тут же отшатывается, ослепленный светом, и я перекатываюсь на бок, одновременно сильно ударяя его левой ногой. Подъем моего ботинка точно впечатывается ему в колено, и он, крича, падает на бок. Я сразу же тянусь одной рукой за его автоматом. Но внезапно кто-то с силой бьет меня в основание позвоночника, и я приземляюсь лицом в снег. Еще один удар врезается мне в почки. Скрючившись от боли, я замечаю второго парня в камуфляже: он стоит надо мной, держа автомат дулом вверх. Парень снова поднимает автомат, нацелившись прикладом мне в голову, и я внезапно понимаю, что сейчас умру. Однако прежде чем он наносит удар, в боковой стене склада открывается дверь, заливая светом двор, и оттуда кто-то кричит что-то неразборчивое. Мужчина надо мной сердито опускает автомат и рывком поднимает меня на ноги. Он грубо тащит меня к складу, а я корчусь от боли, как старый паралитик. Когда мы подходим к двери, я поднимаю глаза и вижу здорового мужика в синем комбинезоне, загораживающего собой свет. Владимир. Черт.
Мы уже почти у двери, когда мимо нас с ревом проносится поезд, и в ярко освещенных окнах я успеваю разглядеть немногочисленных сонных пассажиров. Никто из них и не смотрит в мою сторону. Владимир грубо хватает меня за плечо и швыряет внутрь, используя инерцию моего движения, чтобы впечатать меня лицом в ближайшую стену.
– Не двигаться, – приказывает мне Владимир, протягивая руку у меня из-за спины, чтобы расстегнуть, а затем сорвать с меня пальто. Он обыскивает мою одежду, после чего хватает меня за воротник, тянет назад и роняет на складной стул.
– Сядь, – командует Владимир.
С нами в комнате находятся еще двое крупных, внушительного вида парней со славянскими чертами лица. На них такие же синие комбинезоны, как и на Владимире, и у обоих автоматы. Я кладу здоровую руку на колени и стараюсь успокоить дыхание, в то время как Владимир и ударивший меня тип снова выходят на заснеженный двор – скорее всего, чтобы позаботиться о том парне, которого я лягнул. Я оглядываюсь по сторонам и вижу, что нахожусь в маленьком офисе из шлакоблоков. Серый бетонный пол покрыт сигаретными окурками, а воздух тяжелый от дыма. Помятый железный стол, пара складных стульев и небольшой керамический обогреватель – вот и вся мебель, а поперек единственного окна, выходящего наружу, скотчем примотан картонный планшет. Дверь снова открывается, и внутрь заходит Владимир. Один.
– Ты – большая гребаная проблема, – заявляет он и вытряхивает сигарету из пачки на столе. Владимир зажигает спичку, и огонек освещает темные круги у него под глазами и трехдневную щетину на щеках. – Мое мнение: тебя надо пристрелить.
– Вы застрелили Андрея? – спрашиваю я, нарочито подчеркивая спокойствие, которого не испытываю.
– Ты не понимаешь. – Он отмахивается от вопроса.
– Я знаю, что Андрей исчез и что пара типов, ищущих его, убила мою жену. Возможно, вы могли бы сообщить мне больше.
– Тебе известно, что это за место? Что здесь должно произойти?
– Все, что я знаю, – это что Андрей оплачивает ренту. Он здесь?
Владимир поворачивает голову к одному из мужчин в комнате и повторяет слово «рента». Тот, другой, отвечает ему одним-единственным русским словом.
– Рента, – говорит Владимир. – Да. Откуда ты знаешь?
– Пошел к черту, – голос у меня дрожит. – Я хочу поговорить с Андреем.
– …твою мать, – рычит Владимир и садится на стол. Он проводит рукой по бритому затылку. – Кто знает, что ты здесь?
– Где Андрей?
Он вынимает из кармана мобильный и, скосив глаза на кнопки, большим пальцем набирает номер. Я с трудом различаю еле слышный шепот по ту сторону трубки. Владимир начинает говорить по-русски и дважды произносит мое имя. У меня дрожат коленки, а я сижу и пытаюсь отгадать, с кем он разговаривает и, что важнее, просит ли он разрешения действовать на свое усмотрение и пристрелить меня. Владимир несколько раз повторяет «да» и нажимает кнопку отбоя.
– Ты останешься здесь до утра, – говорит он, роняя сигарету на пол и поднимаясь, чтобы раздавить ее ботинком. – Из-за тебя мы потеряли одного человека, так что поможешь нам с нашим делом. Если ты будешь мешать, тебе будет больно. Завтра я скажу тебе, куда ехать, чтобы увидеть Андрея.
– Почему я должен доверять вам? – подозрительно интересуюсь я, и облегчение от возможности дожить до встречи с Андреем смешивается с опасением при мысли, что Андрей и Владимир могут по-прежнему работать вместе.
– Потому что я тебя не пристрелил, – раздраженно отвечает Владимир. – А это проще всего.
В логике ему не откажешь.
– И что вы хотите, чтобы я сделал?
– Идем, – говорит он, направляясь к двери. – Я покажу тебе.