Расплата

Ванс Ли

Горе в моей груди сменяется гневом: миссис Жилина лишила Катю возможности повидаться с братом в последний раз, попрощаться с ним.

– Я хочу поговорить с ней, – заявляю я.

– С кем? – Эмили слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

– С миссис Жилина.

– Она оставляет это вам, – говорит Владимир, протягивая мне книгу.

Я отпускаю Эмили и беру у него тонкий томик. Это английский перевод «Исповеди» Толстого. Между страницами вложен листок бумаги. Я разворачиваю его и вижу записку, написанную старомодным

каллиграфическим почерком:

Питер!

Я старая женщина, и для меня пришло время принести последнюю жертву. Вчера, после нашего разговора в музее, я отписала контроль над «Fondation l'Etoile» вам и Эмили. Все бумаги у Владимира. Молюсь за то, чтобы вы почтили волю Андрея. По крайней мере, позаботьтесь о Кате.

Оксана Жилина.

– Где она? – спрашиваю я, глядя на Владимира. Будь я проклят, если позволю ей поставить меня перед свершившимся фактом.

– Идем, – говорит Владимир. Он раздвигает дверь на плоскую крышу и ведет меня за собой, показывая на дюны. – Там.

– Да где же? – не понимаю я. На пляже никого нет. Он снова делает знак рукой, и я поднимаю взгляд выше. В воде, в пятидесяти метрах от берега, видна голова человека, плывущего к горизонту. Я инстинктивно подаюсь вперед, но Владимир останавливает меня.

– Нет, – говорит Владимир. – Так лучше.

Мы вместе смотрим, как пловец постепенно отдаляется. Хоть убей, не могу понять, что же я чувствую. Огромная волна накрывает пловца, лунный свет переливается на ее гребне. Волна проходит, и человек исчезает.

Весна

50

Дом, который я ищу, оказывается разваливающимся кирпичным многоквартирным зданием на окраине Уайт-Плейнс. Окна выходят на автостраду Бронкс Ривер-паркуэй. На фасаде висит поблекшая реклама, предлагающая снять одно– и двухкомнатные квартиры, а по обе стороны двери стоит пара старых деревянных кадок, горделиво демонстрирующих несколько одиноких нарциссов. Сейчас шесть тридцать утра, воскресенье, улица пуста, солнце только-только взошло и сверкает на грубом бетонном тротуаре. Я достаю телефон, набираю номер и колеблюсь несколько секунд, прежде чем нажать кнопку вызова, размышляя, уж не напрашиваюсь ли я на неприятности. Может, и так, но я поступаю правильно. Нажав наконец кнопку, я прикладываю телефон к уху. Трубку снимают на четвертом гудке.

– Грейс Тиллинг слушает, – раздается полусонный голос.

– Это Питер Тайлер.

Она прочищает горло и кашляет, отвернувшись от трубки.

– Кто бы мог подумать. Чем обязана такой честью?

– Вы пытались связаться со мной.

– Всего лишь каких-то три чертовых месяца.

– Я думал. Я хочу поговорить.

– Когда?

– Сейчас.

– Где? – спрашивает Грейс. Я слышу,

как скрипит кровать, когда она садится.

– Выбирайте. Я внизу, возле вашего дома.

– Мне это не нравится, – начиная волноваться, заявляет она. – Где вы раздобыли мой адрес?

– А это имеет значение? – Я почти надеюсь, что она посоветует мне проваливать.

– В конце квартала есть парк. Подождите меня там. Я подойду через десять минут.

– Я не хочу, чтобы к нам присоединилась Эллис или еще кто-нибудь.

– Вы и я, – соглашается Грейс. – Через десять минут.

Парк представляет собой неровное бетонное пятно с проржавевшими качелями с одной стороны, покрытое зелеными и коричневыми осколками. Я сижу на единственной уцелевшей скамейке. Грейс идет ко мне; на ней серые тренировочные штаны, на которых написано «Юрфак Фордэма», и синяя нейлоновая ветровка с вышитым на груди полицейским значком. На лоб низко надвинута бейсбольная кепка с надписью «Нью-Йорк Янкиз». Грейс останавливается рядом со мной и окидывает меня быстрым взглядом – на мне новые джинсы и синий блейзер. Я набрал немного веса с нашей последней встречи, но по-прежнему намного легче, чем был полгода назад.

– Хорошо выглядите, – говорит она. – Загорели. Кейша сказала мне, что вы ездили в Бразилию.

– По делам. Мы разрабатываем проект строительства там фармацевтического завода, совместно с правительством.

– Ваш приятель, Роберт Мейер…

– Теннис.

– Точно. Мы с Теннисом мило пообщались. Он все рассказал мне об этом фонде, которым вы, ребята, управляете. Неудивительно, что вы так долго не показывались. Вы очень занятой человек. Столько всего хорошего делаете.

– Спасибо, – благодарю я, не обращая внимания на нотки сарказма в ее голосе.

– Что касается меня, – заявляет Грейс, ставя одну ногу рядом со мной, прямо на скамейку и наклоняясь ко мне, – мне наплевать на то, сколько добрых дел вы сделали. Если бы все зависело от меня, я бы арестовала вас по обвинению в хранении оружия и пригрозила вам парой лет за решеткой, если бы вы отказались сотрудничать. Вы обещали помочь нам прищучить типов, нанявших Лимана и Франко, и того, кто убил Ромми. Вы говорили, что в этом деле много слоев и что вы все еще не разобрались в нем. Только вместе того чтобы сообщить нам, что же вам удалось узнать, вы позволили кому-то купить вас этой идиотской работой в фонде. Мы с Эллис доверяли вам, а вы нас поимели.

– Все было совсем не так.

– Черта с два.

– Я пришел сюда, – продолжаю я, – чтобы сдержать слово.

Грейс пальцем приподнимает кепку, и я вижу морщинки в уголках ее глаз. Она смотрит на меня, и на ее лице появляется циничная ухмылка.

– Дайте-ка угадаю. Вы хотите поговорить без протокола. Вот почему вы так неожиданно возникли и потребовали, чтобы я пришла одна.

– Я не собираюсь давать показания, если вы хотите именно этого.