Расплата

Темно-синий «мерседес» свернул с полосы встречного движения на полосу, по которой ему следовало бы ехать. Наклонившись вперед и сжав руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев, водитель направил машину в очень узкое пространство между островком безопасности и фургоном для доставки товаров. Задел фургон задним колесом, которое при этом подпрыгнуло, словно наехало на бордюр тротуара, и рванул на красный свет.

Перепуганные туристы из-под зонтиков косились на машину, мчавшуюся, визжа протекторами, по мокрому гудрону площади в направлении небоскреба на Монпарнасе. Не успел зажечься зеленый свет, как влево устремился поток

автомобилей. Водитель «мерседеса» откинулся назад, увидев внезапно выскочивший ему наперерез «ситроен». Сдавленно вскрикнув, он резко вывернул руль, пытаясь обойти «ситроен», но задние колеса его машины оторвались от мокрой поверхности, и водитель снова закричал, его крик был похож на рыдание. Тщетно пытался он справиться с управлением: тяжелая машина описала полный круг и врезалась передом в бок такси. Он снова откинулся на спинку сиденья, обернулся и посмотрел через заднее тонированное стекло. Хорошо бы избежать скандала, подумал он, но было поздно: движение остановилось, он оказался в капкане.

Из своей машины вылез таксист и под насмешливыми взглядами зевак побежал к «мерседесу», крича и размахивая руками. Водитель «мерседеса» распахнул дверцу и, набросив на плечо ремень кожаной сумки, выскочил из машины. Он оказался тщедушным, в кремовых парусиновых брюках и шелковой рубашке цвета бургундского вина, рукава болтались вокруг костлявых запястий. Крупные, величиной с вишню, капли дождя падали на рубашку, оставляя пятна, похожие на кровь. Безумное отчаяние застыло на тонком лице, его черты еще больше заострились, приняли затравленное выражение.

Мгновение-другое человек стоял в нерешительности, повернув голову назад и словно высматривая что-то широко поставленными, обезумевшими карими глазами на улице Ренн. Он, казалось, не обращал никакого внимания на грубости и оскорбления таксиста. А тот уже принялся яростно колотить его кулаками в грудь. Еще мгновение человек продолжал смотреть через плечо, потом резко повернул голову и взглянул прямо в лицо своему обидчику. Какую-то секунду он молча разглядывал грубые черты его лица, живот, обтянутый измятой спортивной рубашкой. Глумливо ухмыляясь, таксист отвел руку назад для нового удара. Тщедушный человечек так резко отклонил голову, что тело его качнулось, и погрузил костлявый кулак в жирный живот. С приглушенным стоном таксист тяжело приземлился на мокрый гудрон, ноги взлетели вверх, лицо обалдело вытянулось. А противник перепрыгнул через него и побежал.

Он мчался по площади Восемнадцатого июня к Монпарнасской башне, отчаянно лавируя в по-летнему жидком потоке городского транспорта. Зажав в руке сумку, он непрерывно оглядывался на бегу, перекрытое светофором движение по улице Ренн приковывало его внимание.

Вот наконец и тротуар в дальнем конце площади, он устремился к бреши между припаркованными машинами, и тут ему не повезло. Полицейский выронил книжку парковочных квитанций, которыми щедро наделял машины, и явно вознамерился задержать нарушителя. Беглец вздрогнул, услышав приказ остановиться, глаза его забегали вдоль ряда стоявших вплотную машин в поисках просвета. Полицейский снова окликнул его, громче, резче, в голосе звучала угроза, в походке появилась настороженность.

Человек обернулся и опять оглядел улицу Ренн. В это время двое мужчин выскочили из скопища оглушительно гудящих машин и побежали по взбаламученной площади. Человек приглушенно вскрикнул и повернулся лицом к полицейскому. Тот осторожно приближался, что-то тихо говорил, показывая рукой на место столкновения.

Наконец, когда их разделяло всего лишь три шага, полицейский остановился, и в этот момент водитель «мерседеса» все с тем же отрешенным

видом сунул руку в сумку и резким движением выбросил вперед.

Полицейский раскрыл рот, он хотел что-то сказать, крикнуть, но звуки застыли в горле. Зачарованно глядя на оружие, он, казалось, не верил своим глазам. Нарушитель держал в руке обрез дробовика, ствол и ружейное ложе были так сильно укорочены, что оружие уместилось бы в дамской сумочке. Дуло поблескивало совсем близко от лица полицейского, почти на расстоянии вытянутой руки, он даже видел мелкие зазубрины, оставленные ножовкой на торце ствола. Он как-то жалобно взвизгнул и отскочил назад, потом в сторону, под прикрытие стоявшей рядом машины. Человек мельком посмотрел ему вслед. Оба преследователя тоже заметили полицейского и остановились как вкопанные, потом снова побежали. Пока полицейский кричал что-то в трубку радиотелефона и пытался достать свой револьвер, человек пробился сквозь толпу насмерть перепуганных зевак и исчез за входной дверью супермаркета.

Шумно, с присвистом дыша, он мчался по магазину, расталкивал покупателей, сбивал их с ног, сам несколько раз чуть не упал. Услышал за своей спиной возмущенные крики и оглянулся. Преследователи ворвались в магазин и сразу же попали в самую гущу созданного водителем столпотворения. Стиснув зубы, крепко сжимая в руке обрез, он несся как на крыльях. Распахнул дверь в дальнем конце магазина и оказался в лабиринте сводчатых галерей с маленькими магазинчиками. Он постоял несколько мгновений в нерешительности, пробормотал что-то себе под нос, повернул налево, побежал зигзагами по галереям, распахнул плечом стеклянную дверь и снова выскочил на тротуар. Там он повернул на юг, пробежал несколько метров под проливным дождем и влетел в другую дверь.

Устланный коврами вестибюль, по счастью, был пуст, прямо перед собой он увидел двери лифтов. Тяжело дыша, подбежал к ним, нажал на кнопку вызова. Подождал. То и дело он отрывал глаза от индикаторной панели и оглядывался на входную дверь.

Двери одного из лифтов с шипением разошлись в стороны. Он впрыгнул в него, вжал пальцем кнопку до отказа. Двери закрылись, спрятав его от мира, и лишь тогда он отпустил кнопку. Рука бессильно повисла, он прикрыл глаза, прислонился к стене, из груди вырвался долгий, похожий на стон вздох.

На указателе этажей появились цифры 23, лифт остановился, двери раскрылись. Дрожа всем телом, словно пробудившись от жуткого сна, человек ступил на покрытый коврами пол холла. Прямо перед ним в обтянутом кремовой кожей кресле сидел, ссутулившись, полицейский и поглаживал рукой автомат. Человек смотрел на этот автомат, но страха, по-видимому, не испытывал. Он направился к полицейскому, неловко, но крепко держа обрез в вытянутой руке. Замешательство медленно наползало на лицо полицейского, глаза его перебегали с поблескивающего влагой ствола обреза на покрытую грязью фигуру, упавшие на лоб волосы, прилипшую к телу рубашку и снова натыкались на обрез.

— Войдите в лифт, пожалуйста. Да поскорее. — В голосе человека с обрезом слышалась неуместная любезность.

Полицейский кивнул головой, уронил свой автомат и робко, бочком, пошел к лифту, ни на мгновение не спуская глаз с нацеленного на него дула. Владелец обреза проследил, как закрылись двери, услышал, как тронулся с места лифт, и только после этого повернулся и быстро вошел в приемную.

За абсолютно пустым письменным столом сидела сорокалетняя красавица, ее белокурые пряди были стянуты темной бархатной лентой. Она изумленно смотрела на вошедшего, одной рукой придерживая выдвинутый ящик стола, куда торопливо спрятала остатки своего обеда, набитый едой рот был приоткрыт.