Расплата

Моррисон Брайан

— Стоять! — Глубокий, хорошо поставленный голос, в котором звучала властность.

Полицейский остановился как вкопанный, потом шагнул назад. Толпа расступилась, пропуская Вадона и Фабра, начальника полицейской разведывательной

службы. По знаку Вадона Фабр остановился, и министр подошел к Биллу.

— Итак, господин Дюваль, — проговорил Вадон, — вы все знаете?

Билл кивнул, очень осторожно полез во внутренний карман грязного пиджака и достал оттуда сложенный вдвое коричневый конверт, совершенно мокрый и расползшийся. Он вынул из пачки одну фотографию и протянул ее Вадону.

Со странным, задумчивым выражением на лице министр взял фотографию и стал рассматривать ее. Несколько снимков Билл передал столпившимся вокруг полицейским. Министр, казалось, не слышал изумленного перешептывания в толпе. Он не отрываясь смотрел на фотографию, по которой барабанили капли дождя. Необыкновенная нежность разлилась по его лицу. Он медленно поднял глаза на Билла, по его щекам текли слезы, смешиваясь с каплями дождя.

— Я любил этого парня, мистер Дюваль, — на безупречном английском языке произнес он. — Вы представить себе не можете, как я любил его. — Под взглядами затаивших дыхание полицейских он сделал три шага вперед и, не выпуская из рук

фотографии, нагнулся и поднял лежавший у его ног кабель. — А он, знаете ли, предал меня, — сказал он высоким, каким-то безжизненным голосом, — позволил Бухиле сделать эти фотографии. Вот почему имам и де Медем смогли использовать меня. — Он указал на двух боевиков, лежавших среди обломков. — Вот для этого! Они все использовали меня! — Последние слова перешли в мучительные рыдания, безутешные, как у ребенка.

— Нет, Вадон, — покачал головой Билл, глядя на министра. Жестокая боль исказила его лицо. Он наклонил голову, слезы закапали ему на ноги. — Это не Ахмед. Он даже не знал. Это он отобрал у них фотографии. Они ведь и его использовали.

Вадон поднял голову, он смотрел на него, сквозь него и, казалось, ничего не слышал. До Билла дошло наконец: Вадон не мог понять ничего из того, что он говорил. Сломанная челюсть, разбитые, распухшие губы произносили нечто нечленораздельное. Вадон взглянул на кабель, зажатый в руке.

Билл попытался закричать, бросился к нему, но ноги его подкосились, и он упал.

Вадон, не меняясь в лице, открыл рот и затолкал искрящийся конец кабеля глубоко в горло.