Распутник
Шрифт:
Ложь.
Он не помнит, как они катались на коньках в детстве. Он фактически признался в этом там, наверху.
Пенелопа боялась, что не выдержит этой прогулки со всеми ними, когда он будет постоянно прикасаться к ней, спрашивать, как она себя чувствует, дразнить ее, искушать ее.
Только не после прошлой ночи, когда она смогла быть такой сильной. Такой уверенной в себе.
В том, чего хочет.
А сейчас, днем, она вряд ли сможет противостоять этому доброму, кроткому Майклу. Чудеса, да и только.
И
Глава 15
«Дорогой М.!
Теперь ты уже наверняка слышал новости, где бы ты ни находился. Я погибла. Герцог сделал все, что мог, чтобы избавить меня от позора, но это Лондон, и подобные попытки, разумеется, тщетны. Он женился в течение недели — брак по любви, ни больше ни меньше. Мама (что неудивительно) просто вне себя, воет и стонет, как хор плакальщиц.
Плохо ли, что я чувствую себя так, будто с меня сняли какую-то тяжесть? Вероятно.
Жать, что тебя тут нет. Ты бы знал, что сказать.
Без подписи.
Долби-Хаус, ноябрь 1823 года».
Письмо не отослано.
Пенелопа сидела на деревянной скамье и смотрела на замерзший Серпентайн, где собралась чуть не половина Лондона. Необычно холодная зима привела к тому, что небольшое озеро покрылось толстейшим льдом, какого не было уже десятилетие, и на нем толпились люди, жаждавшие провести день, катаясь на коньках.
От бдительных глаз общества скрыться некуда.
Выгрузившись из кареты, их отряд конькобежцев поднялся на холм, плавно спускающийся к озеру Серпентайн. Они по очереди садились на скамью, чтобы прикрепить стальные с деревом лезвия к подошвам обуви. Пенелопа оттягивала свою очередь как можно дольше, остро осознавая, что катание на коньках с Майклом превратится в настоящее испытание, поскольку он наверняка воспользуется шансом продемонстрировать всему Лондону, как сильно они любят друг друга.
В сотый раз она прокляла этот нелепый фарс, глядя вслед сестрам, рука об руку спускающимся вниз с холма, и снова напомнила себе о главной цели, ради которой идет на такие душевные терзания.
Занятая своими мыслями, она никак не могла прицепить лезвия коньков на обувь, и после третьей попытки Майкл отбросил собственные коньки, присел перед ней на корточки и взял ее за щиколотку раньше, чем она успела что-нибудь сообразить. Пенелопа отдернула ногу, он потерял равновесие, чуть не упал на спину и едва удержался, упершись руками в снег и привлекая к себе внимание группки молодых женщин, стоявших
— Что это ты делаешь? — прошипела Пенелопа, наклонившись вперед. Ей совсем не хотелось устраивать публичную сцену.
Он поднял на нее глаза, полные фальшивой невинности, и просто ответил:
— Помогаю тебе надеть коньки.
— Я не нуждаюсь в твоей помощи!
Она отлично сама наденет эти чертовы коньки.
— Спасибо, не надо. — Пенелопа торопливо нацепила на ботинки хитроумное изобретение, тщательно затянула ремешки и проверила, правильно ли все сидит. — Вот!
И увидела, что Майкл смотрит на нее каким-то странным, непонятным взглядом.
— Отлично.
Он встал и протянул руку, чтобы помочь ей подняться.
— По крайней мере это ты мне сделать позволишь, Пенелопа? — прошептал он.
Перед такой мягкой просьбой она не устояла и вложила свою руку в его.
Майкл помог ей встать и придержал, пока она, пошатываясь, приноравливалась к конькам.
— Я помню, ты никогда не умела ходить на коньках так же хорошо, как кататься.
Пенелопа моргнула, едва не упала и вцепилась ему в руку, пытаясь обрести равновесие.
— Ты же сказал, что ничего не помнишь!
— Нет, — отозвался он негромко, поддерживая ее, пока они спускались с холма к озеру. — Это ты сказала, что я не помню.
— А ты, значит, помнишь?
Уголок его рта приподнялся в грустной усмешке.
— Ты поразишься, узнав, сколько всего я помню.
В этих словах прозвучало что-то... что-то мягкое, чуждое ему, и подозрения вспыхнули снова.
— Почему ты себя так ведешь? — Он наморщил лоб. — Еще одна возможность доказать всем, что наш брак — по любви?
В его взгляде что-то промелькнуло и тут же исчезло.
— Любая возможность, чтобы подтвердить это, — негромко сказал он и посмотрел куда-то в сторону.
Пенелопа проследила за его взглядом и увидела Пиппу и Оливию. Держась за руки, они ковыляли ко льду. Любая возможность устроить браки сестер.
— Я должна пойти к ним, — сказала Пенелопа, подняв к Майклу лицо и посмотрев в его красивые карие глаза. Только сейчас она сообразила, как близко он прижал ее к себе и как благодаря плавному склону холма она оказалась почти вровень с ним. Уголок его рта подергивался.
— Твои щеки похожи на вишни. Я почти уверен, что ты покраснела. Но из-за мороза не могу сказать точно о причине.
Пенелопа не смогла сдержать улыбку, наслаждаясь этим добродушным подшучиванием и на какой-то миг совершенно забыв, что все это не взаправду.
— Как печально, что ты этого так и не узнаешь.
Он поднес ее руки к губам, перецеловал обтянутые лайковыми перчатками костяшки сначала на одной руке, потом на другой, и Пенелопа пожалела, что надела перчатки.
— Лед ждет, миледи. Я очень скоро присоединюсь к вам.