Рассинхрон
Шрифт:
– Двойнику или доминанту?
– Интересный вопрос, не проверял. Я просто думаю, как мы по этажу Перссона искать будем. Стучаться в каждую квартиру?
– Сейчас.
Хэнк наклонился и оторвал круглую крышку от хрупнувшей под ногой жестяной банки.
– Это зачем? – спросил Ингрейв.
– Зеркало, – сказал двойник, вытирая рукавом жирную сторону крышки. – Смотри.
Он запустил в глаза доминанту солнечный зайчик. Ингрейв прикрылся рукой.
– Делать нечего?
– Идея одна есть. Из разряда
Рискуя посадить пятно, Хэнк опустил крышку в карман плаща.
У подъезда никого не было, и они прошли в темные недра дома, удивляясь неожиданной безлюдности. Лифт, как водится, не работал.
– Он что, не заселен? – спросил Ингрейв, шагая за двойником по лестнице на расстоянии одного пролета.
– Нашел, кого спросить, – ответил Хэнк.
Солнце пробивалось сквозь стеклянную крышу и заглядывало в узкие прорези окон. Чуть светились разрисованные граффити стены. «Мэдиган навсегда!». «Солано, помни о смерти!». «Танцуй как Марвин».
Детективы поднялись на четыре этажа, вслушиваясь в скрипы, вздохи и посвист ветра. Ингрейв не выдержал и заглянул в жилой коридор. Взгляду его предстал вздувшийся линолеум, сбитый пожарный щит и два ряда закрытых дверей, сходящихся в дальнем конце в слепящий квадрат окна.
– Не сделал ли Кэрби из нас придурков?
– А смысл? – отозвался сверху двойник. – Думаешь, Маф решил, что мы недостаточно хороши? Или сомневается в том, что мы сдадим ему Перссона?
– Не знаю. Ты скажешь мне про крышку?
– Лови.
Хэнк сбросил ему жестянку, сверкнувшую золотой рыбкой. Ингрейв поймал.
– И что с ней делать? – спросил он, чувствуя, как маслятся пальцы.
Двойник фыркнул сверху.
– Ты светишься здесь, и это видят все двойники. Соответственно, двойник в вашем мире тоже будет фонить. В обратную сторону. Ясно? Он и сам будет потемнее, и обстановка вокруг него станет чуть приглушенной. Тебе, как доминанту, это должно бросаться в глаза. Я надеюсь.
– Через отражение? – уточнил Ингрейв.
– Именно.
– А дальше?
– Кто из нас двоих умный? Соображай. Все, я на шестом.
– Понял.
Ингрейв достал револьвер. Осторожно шагнув на площадку, он выглянул в коридор. Двойник, прижав палец к губам, медленно отступал-скользил в рассеянном свете мимо закрытых дверей, приглашая следовать за ним.
Ингрейв задержал крышку у левого глаза.
7.
Оказалось, ничего сложного.
Отражение хоть и было мутновато, но представление о предмете давало. Двери квартир, искажаясь и вытягиваясь, вместе с ковриками и граффити поплыли мимо. На мгновение в глубине дома послышался голос Чабби Чекерса, предлагающего заняться твистом, но затем снова все стихло.
Пятая дверь была потемнее, поущербнее остальных.
На всякий случай, заставляя двойника отступать дальше
– Кажется, эта, – шепотом сказал он, разглядывая тени и наплывы в отражении.
– Уверен? – спросил двойник.
Ингрейв кивнул.
– Отойди, а? – попросил Хэнк и коротко влупил по двери ногой в районе замка.
Что-то звякнуло, клацнуло, и дверь распахнулась в темноту квартиры. Двойник пощелкал выключателем.
– Света нет.
– Что теперь? – спросил Ингрейв, остановившись на пороге.
– Ищем зеркало.
Двойник скрылся в проеме, ведущем на кухню и в санузел. Ингрейв прошел в комнату, полную танцующей в воздухе пыли, обогнул бугристый диван и чуть раздернул шторы у окна, впуская загустевший вечерний свет.
– Почему ты думаешь, что здесь должно быть зеркало? – спросил он.
– Хэм, ты непроходимый тупица.
– Мы, Хэнк.
– Нет, мой дорогой доминант. Исключительно ты. Куда Перссону бежать, если его накроют в твоем мире? Сюда. Как он сможет это сделать без зеркала? Никак. Вывод: в квартире должно быть зеркало.
Невидимый, двойник застучал чем-то на кухне. Ингрейв подошел к перекосившемуся шкафу-купе и с усилием сдвинул створку.
– Я нашел, – сказал он.
Зеркало стояло внизу, под парой растянутых футболок. Оно было небольшое, прямоугольное и темное. В нем приземлившейся тучей отражался диван.
– Круто, – заглянул в комнату двойник, – теперь лезь туда.
– Куда?
– В свой доминантный мир. Хватай Перссона и тащи сюда, пока он жив и за ним не явился кто-то еще.
– Я не пролезу, – сказал Ингрейв.
– Плечи пройдут – весь пройдешь.
– Ты бы дверь прикрыл, советчик хренов, – сказал Ингрейв, становясь перед шкафом на колени и вздохнул. – Штаны были хорошие.
В отражении пыльный пол пересекала натоптанная тропка в коридор и к двери.
Ингрейв наклонился к зеркалу и осторожно окунул в него голову. Следующей пошла рука с револьвером. За рукой провалилось плечо. Две трети тела какое-то время абстрактной инсталляцией торчали в шкафу-купе, пока в два рывка не исчезли совсем. Фокус, достойный самого Гудини.
– Что ж, – сказал Хэнк.
Он подпер входную дверь спинкой найденного на кухне стула, второй стул поставил в центре комнаты, чтобы была возможность контролировать и дверь, и зеркало, и, усевшись, негромко насвистел «Ла Бамбу», подставляя к губам свой «кольт питон».
8.
Перссон был мертвецки пьян. Он дрых на диване, заросший, грязный, с пятном пластыря на лбу. Ингрейв сравнил его физиономию с фотографией и, примерившись, рукоятью револьвера тюкнул спящего по затылку. Потом поднял за руки, перевалил на живот и, присев, закинул себе на спину.