Рассинхрон
Шрифт:
– Почему Кэрби? – спросил Хэнк, когда Ингрейв привалил мертвеца в углу.
– В смысле?
– Кэрби отправил за Перссоном нас, так?
Ингрейв выпрямился.
– Ну, так.
– Какого же хрена, он посылает к нему еще? – Хэнк посмотрел на Гобба, затем поднял глаза на доминанта.
– Может, это доминант Кэрби послал их? – выдвинул версию Ингрейв.
– Он же не в рассинхроне, – сказал двойник, – мы не могли его сбить надолго. А если мы не могли, то Маф сделал это осознанно.
– То есть?
– Послал придурков для контроля.
Перссон
– Не-ет. Я не сказал Мафу, в каком здании на холме нахожусь. Я сказал ему только этаж. Шестой этаж, и все.
– То есть, нам свезло? – спросил Ингрейв.
Перссон, соглашаясь, мотнул головой.
– Вам свезло, другим – нет. Они шарятся по другим домам. Вы – везучие парни. Теперь нас убьют втроем.
– Интересно, – сказал Хэнк, – получается, Кэрби пытается как бы угодить Ричи, но, если выгорит, через голову Ричи сможет заиметь на него туза.
– Вполне в его духе, – сказал Ингрейв. – Идем?
– Куда?
– Думаю, мне надо вернуться в доминантный мир.
– Это понятно, – кивнул двойник, – а то мне, знаешь ли, все больше нравится твоя рожа. Так и тянет ее расцеловать. И в голове начинает звенеть. Но я все же хочу уяснить расклад. Итак, сейчас куча людей охотятся за тобой, Стиви, потому что ты наступил Ричи на мозоль.
– И много знаю, – сказал Перссон.
– Твой доминант убит, а ты жив. Почему? Потому что синхрон не работает, когда меняются мирами. И мы вытащили тебя обратно, где тебя, по сути, тянуло бы к доминанту, если б он был жив. Ты бы это почувствовал. Ты чувствуешь?
– Нет, – сказал Перссон.
– То есть, доминантный Стивен Перссон мертв. Тупо – его убили. Далее, – продолжил Хэнк. – Что случается здесь с двойниками, так или иначе лишившимися доминанта? Они исчезают в течение нескольких дней или недель. Значит, Стиви должен выбраться в доминантный мир вместе с тобой, Хэм.
– Он и там будет тенью, – сказал Ингрейв.
– Зато будет жить.
Ингрейв посмотрел на закатившего глаза Перссона.
– Сопьется, – сказал он.
– Ничего, ты за ним проследишь, – сказал Хэнк. – И, кстати, о том, что Перссон у нас, никто пока не знает. Ну, кроме двух трупаков. Мы можем сказать Кэрби, что он отправил нас не по тому адресу.
– А долг Ричи?
Хэнк скривился.
– Погоди, с долгом Ричи разберемся позже. Итак, в доминантном два придурка – Гобб и этот патлатый наркоман в углу – тоже должны были сдохнуть.
– Но не от нас, – сказал Ингрейв.
– Понятное дело. Скорее, перестреляли друг друга.
– Иначе рассинхрон.
– Мне сейчас везде чудится рассинхрон, – сказал Хэнк, потирая висок. – Все вприпрыжку несется к бездне, Хэм. Тем более, подчиненный мир слабее влияет на доминантный, так что придурки могли и выжить. Ладно, зеркало ты разбил. Сюда никто оттуда не сунется. Что нам делать? Если мы сможем спрятать Перссона…
– Понятно, не в «Санбокс Инн», – сказал Ингрейв.
Двойник усмехнулся.
– Найдем дыру похлеще.
Ингрейв стукнул носком ботинка в боковину дивана.
– За нее придется платить, а мы
– У меня припасена двадцатка, – сказал Хэнк. – На одну ночь этого хватит. Но, конечно, в глобальном смысле это роли не сыграет.
– Может, в «Холидей»? – спросил Перссон.
– В самую задницу? Под самый нос Ричи?
Ингрейв с Хэнком переглянулись. Идея было неплоха. Только в «Холидей» необходимо было ехать через весь город. Отель располагался в фешенебельном прибрежном районе, которые, понятно, всегда старались дистанцироваться от таких вонючих кусков территории, как Лонгерхилл. А с залива еще и ветерком обдувало.
– Большой риск, – оценил Хэнк.
Ингрейв кивнул.
– Была бы машина. – Он обернулся к Перссону. – У тебя случайно нет при себе? Или, может, знаешь кого, кто готов поделиться?
– Не имею таковых в наличии! – объявил пПерссон и запахнулся в пиджак.
– Ладно, – потянул его с дивана Хэнк, – первым делом надо убраться отсюда.
– Подожди, я первый, – сказал Ингрейв.
Он выглянул в коридор с револьвером в руке.
Этаж был тих. За дверями квартир, похоже, обитали то ли мертвецы, то ли призраки. Во всяком случае, звуков они предпочитали не издавать. Не звякали посудой, не слушали радио и не разговаривали. Тому Чабби Чекерсу, что был слышен раньше, похоже, тоже надежно заткнули рот. А Ингрейв бы послушал.
Пахло плесенью.
Летс твист агейн...
– Здесь что, никто не живет? – спросил Ингрейв, осторожно переступая в направлении лестницы.
– Встряхнись, Хэм, – сказал двойник, выдерживая дистанцию с доминантом в несколько шагов. – Люди слышали крики, люди слышали выстрелы, я думаю, люди превратились в мышей и забились под ванны, кровати и тумбочки.
– Это разумно, – признал Ингрейв.
Он остановился у перил и заглянул вниз. По крайней мере два первых пролета были пусты. Ингрейв медленно, на носках, спустился на пять ступеней.
– Что-то мне плохо, – сказал Перссон.
Он уперся ладонями в колени и несколько секунд дышал, согнувшись. Лицо у него приобрело зеленоватый оттенок.
– Что? – спросил Хэнк.
– Сейчас.
Перссон сделал глотательное движение, надул щеки и вдруг, согнувшись еще больше, с жуткими звуками исторг из себя какую-то мутную желтоватую жижу.
– Дьявол!
Хэнк отскочил, чтобы не запачкать ботинки.
– Все, мне лучше, – выдохнул Перссон.
Он разогнулся, дрожащими пальцами достал платок и вытер рот. Взгляд его прояснился. Хэнк подхватил его под руку.
– Ну, живее!
– Плохой виски. Очень плохой виски, – пробормотал Перссон, увлекаемый к лестнице.
10.
На всякий случай вышли они через пожарный выход по запасной лестнице. Дом был все так же тих.
– Мы здесь, как на ладони, – сказал Ингрейв, перебегая к разрисованному граффити забору.
Хэнк втиснул Перссона в гофрированную жесть на три метра дальше. Впереди было пустое пространство, забранное сеткой, заасфальтированный склон со следами разметки и гаражами и будками на обочине.