Рассказы
Шрифт:
— Мой агент, — начал он выкрикивать издалека с таинственным видом, — успешно провёл операцию и заручился обещанием интересующей нас стороны.
— Получилось? — обрадовался Андрей, приподнимая ладонь для торжественного хлопка по ладони приятеля.
— Ну, в общем, — Антон сделал ложный жест навстречу и отвёл руку. Андрей промахнулся. Лена наблюдала с любопытством.
— Говори ты толком.
— Ну что, — начал Антон обстоятельно. — Я попросил своего товарища позвонить Алику и — так и так, предложить за определённую сумму провести
— И что?
— А то, что он мне сам сейчас звонил и советовался, как ему быть.
— Алик звонил? — вскинулся Андрей.
— Да. Говорит, мол, у меня на Новый год два хороших предложения — не знаю, что выбрать. Одно, говорит, посложнее, но подороже. Другое попроще, но подешевле. В одном случае — детский праздник: сказочку детям расскажешь и привет, отдыхай. А там — до утра развлекай пьяных банкиров, которые не знают, чего хотят. Зато и цена привлекательная.
Повисло было молчание, но Лена:
— Не поняла, это у нас, что ли, детский праздник?
— Да, такую мы ему подсунули легенду.
— А почему это он вдруг с тобой советуется? — подозрительно развернулся Андрей.
— Почему нет? Я ж ему иногда помогаю праздники оформлять. Ты видел, какую мы в последний раз конструкцию соорудили на презентацию «Фольксвагена»? У заказчика тема праздника была: «Свободен, как ветер». И вот мы решили изобразить ветер в отдельно взятом помещении: воздушные всякие штуки из ткани, вентиляторы…
— Сейчас не об этом, — оборвал разошедшегося друга Андрей. — Давай по существу.
— И вообще, когда мы оформляем с Аликом презентацию какого-нибудь автомобиля, единственным лишним предметом в зале оказывается сам…
— Ку-ку, что у нас с Новым годом? — сдёрнул с Антона шапочку Андрей.
А Антон, как глухарь, продолжал петь:
— Мы говорим: а нельзя ли его куда-нибудь… хоть на улицу выдвинуть? Он нам мешает. А что с Новым годом?
— Что ты ему посоветовал? Приедет он к нам или нет? — нажала Лена, теряя терпение от желания скорее высказаться самой.
— Пока не знаю. Он думает, — поскучнел глазами Антон, сгребая мокрый снег с парапета.
— Послушайте вы, дураки, — наконец определилась Лена. — Вы уверены, что так надо? Вы покупаете у своего друга его рабочую ночь, вы его обманываете. Неужели не думаете, что он просто может обидеться?
Антон и Андрей действительно как дураки посмотрели друг на друга.
— Мы же делаем это ради… — сбито-с-толку пробормотал Антон.
— Конечно! — гораздо уверенней перебил Андрей. — И вместо того, чтобы работать на чьей-то свинячей пьянке, он отдохнёт в кругу друзей. При этом ничего не потеряет. Да и потом, он сам очень любит розыгрыши.
— Ой, не знаю, — выложила Лена упрямое сомнение на губах. — Розыгрыш — это одно, а денежными отношениями лучше дружбы не портить.
Ребята замолчали: то ли обиделись
— Он сказал, что всё должно решиться сегодня вечером, — вдруг запереживал Антон.
Андрей нахлобучил приятелю шапку, которую мял до сих пор в руках. И поправил помпон:
— Ты говорил, что откладываешь деньги на поездку в Финляндию? Может, того? А у нас с Алёнкой кое-чего на ремонт было заныкано. Янка с Юляшей, может, тоже чего подкинут. Чего скажете?
— Блин! Заныкано! Захныкано! — возмущённо воскликнула Лена, схватив пригоршню снега. — Жили бы себе спо-кой-но!
Андрей хохотал и отбивался, когда она совала снег ему в лицо, обнимал и пытался повалить её в серый городской сугроб. Антоша умилённо-задумчиво тёр очки мокрой рукой.
Во-первых, в последний момент ещё добавили. А во-вторых, он, наверное, и без того выбрал бы детей. Взрослые душные, странные. Что же касается в-третьих… Дед Мороз осточертел, ему до тошноты хотелось чего-то нового, он даже знал, чего именно. Алик был уверен: дети оценят. Он будет играть для них на губной гармошке, он будет Снусмумриком из сказки о Муми-троллях.
Уточнив возраст и количество участников праздника, получив от заказчика деньги, Алик в на редкость бодром и творческом настроении сел за сценарий.
Тридцать первого пошёл настоящий снег. Утром Алик проводил свою подругу Люду на вокзал — она до последнего раздумывала, ехать ли к родственникам в Коломну, надеясь, что Алик всё-таки откажется от работы в новогоднюю ночь.
— В следующем году я подготовлю из тебя настоящую Снегурочку, будем работать на пару, — празднично напутствовал её Алик, сажая в вагон. И вышел, минуя здание вокзала, — в снег.
Потом он навестил родителей, подарил керамический домик с окошком для свечи. Вполне новогодний и милый, чтобы родители тоже не обижались. Папа в очередной раз вспомнил и сам посмеялся:
— Провинциальному актёру предложили главную роль в Голливуде, бешеные гонорары…
— Пап, перестань.
— А он подумал и говорит: «Не могу, на носу ёлки».
В восемь вечера Алик выехал на работу. До деревни добрался минут за пятьдесят — дорогу уже подзамело. Дальше по плану, который ему нарисовал парень-заказчик, нашёл нужную дачу и остановил машину метрах в пятидесяти.
Жёлтая широкополая шляпа, оранжевая курточка и зелёные штаны. Правда, у Туве Янсон рисунки не цветные, но Алику одеяние Снусмумрика виделось именно таким. Он переоделся в машине, сунул в зубы бутафорскую трубку, за спину кинул мешок и пошёл пешком по свеженанесённым сугробам.
— Здравствуйте, дети, я Снусмумрик, — скажет он им сейчас.
В палисаднике прямо возле дома стояла по-настоящему красивая ёлка. Только шишки, мандарины и свечи. Красное и оранжевое на зелёном, — мелькнула полуусмешка по его губам. В правом ботинке неприятно мокро хрупнул снег.