Рассказы
Шрифт:
Алешкин Бухова знал хорошо, они вместе летали на Венеру; знал и его жену, которая работала в единственном на весь городок ателье модельной синтетики. Жена Бухова была самой красивой женщиной в городке, а в ее жилах текла буйная кровь ее предков, каких-то восточных князей. Их Квазик учился в самом старшем, третьем классе и считал себя выдающейся личностью, хотя бы в секции ЮК.
«Черепашка» была списана из-за неисправности в регуляторе двигателей. Бухов, ничтоже сумняшеся, отдал ее Квазику, на всякий случай вынув из «черепашки» предохранители, с обычной отцовской наивностью полагая, что сын не сумеет ее пустить без помощи Алешкина.
Квазик
Тогда Квазик решил заменить отсутствующего руководителя.
«Черепашка» походила на половинку большого арбуза. У нее был панцирь из метапластика, под которым находились две гусеницы для движения, клешня для забора легких проб и цилиндрический алмазный бур для скалистого грунта. Кибернетическое устройство с несложной программой управляло ее движениями. Все это Квазик рассказал ребятам за пять минут. Те выслушали его со вниманием - сколь ни мало Квазик знал о «черепашке», все же он знал больше, чем они.
— А как же она двигается?
– спросили его.
Вот этого Квазик показать не мог. «Черепашка» лежала на полу, поблескивая панцирем, загадочная и неподвижная. Интерес к ней, а заодно и к лектору начал быстро угасать.
— Жаль, что ты не сможешь ее запустить, - произнесла Космика роковые слова.
Квазик самолюбиво насупился и достал отвертку.
Он оказался более сообразительным, нежели о нем думал отец. Да еще ему и повезло: он сразу наткнулся на место, где в схеме должны были стоять предохранители. Все остальное уже не составляло проблемы, и «черепашка» зашевелила клешней.
Квазик включил автоуправление, «черепашка» поползла по проходу, мягко шелестя гусеницами. Потом остановилась, затряслась, заскрежетала... и когда поползла дальше, на пластиковом полу все увидели круглое отверстие. «Черепашка» взяла первую пробу.
Зрители восторженно загудели. Правда, кое-кто усомнился в благоразумии такого экспериментирования... но это же так интересно! «Черепашка» остановилась у ножки стола, попробовала отщипнуть от него клешней, а затем выдвинула свой алмазный бур. Посыпались опилки, и стол осел набок:
— Ух ты!
– восхитилась Космика.
Мотор у «черепашки» загудел, набирая обороты. Она вдруг развернулась и ухватилась клешней за носок сандалии Космики.
— Ой-ой!
– закричала Космика.
– Палец, палец!..
Она дрыгнула ногой, «черепашка» сорвалась, ударилась о ножку стола, загудела еще сильнее и стремглав кинулась по проходу. Ребята быстренько забрались на столы. Квазик бросился было выключить разогнавшуюся «черепашку», но та проскочила и выкатилась в коридор.
Виктория Олеговна работала в школе уборщицей. Она, по мнению Алешкина, была второй достопримечательностью школы. Мало того что она оказалась отличной уборщицей, она была еще и кандидатом медицинских наук, лауреатом премии имени Пирогова, научным сотрудником лаборатории термозащиты. В школу она пришла для разгрузки, отдохнуть от напряженной научной работы, и в лаборатории с нетерпением ожидали ее возвращения.
Она неторопливо шествовала по школьному коридору и несла в кабинет директора графин с холодным апельсиновым напитком.
«Черепашка» выкатилась прямо ей под ноги.
Виктория Олеговна оторопело остановилась, приглядываясь к непонятному существу, которое как-то по-собачьи принюхивалось к ее ногам
Виктория Олеговна деликатно охнула, уронила на пол графин и схватилась за сердце.
Трудно сказать, как бы дальше развивались события, но тут подоспели и Квазик, и Алешкин. Квазик выключил «черепешку», Алешкин подхватил под руку обмякшую Викторию Олеговну. Ему нетрудно было восстановить ход событий, он посмотрел на Квазика выразительно и повел Викторию Олеговну в свой кабинет. Там усадил в кресло и достал таблетку валиброма.
Когда Виктория Олеговна отдышалась, она вторично попросила освободить ее от хлопотливых обязанностей уборщицы.
На этот раз Алешкин не стал ее уговаривать, хотя ему по-прежнему некем было ее заменить. Он только поблагодарил ее за помощь и сказал, что она может считать себя свободной с того дня, с которого пожелает. Виктория Олеговна приготовилась было настаивать на своей просьбе и от неожиданности растерялась и расплакалась: как-никак ей было уже за шестьдесят. Она сказала, что ей здесь очень нравится, нравится и школа, и сам Алешкин, и дети такие милые... она готова бы работать и дальше, но у нее есть еще и лаборатория термозащиты, и научные исследования, и так далее...
Виктория Олеговна ушла.
Школа осталась без уборщицы.
Алешкин еще мог бы обойтись без преподавателя, мог заменить его уроки, пусть временно, телевизионной лекцией, - существовали школы вообще без преподавателей... Вот только без уборщицы он обойтись не мог.
В школе должна быть чистота, как в хирургическом кабинете, - все это входило в начала воспитательной работы.
Школе нужна была уборщица, но Алешкин не знал, где ее найти.
Это уже стало проблемой не только в его школе, но и в стране. Никто не хотел заниматься таким скучным и нетворческим делом. Где только возможно, уборщиц заменили автоматы, появились автопылесобиратели, автополомойки, автомусоросборщики и прочие машины специального назначения. Под ступеньками лестниц появились автощетки, которые сметали с ног входящих уличную пыль. Но слишком сложен был интерьер, окружающий человека и на работе, и в быту, поэтому самые остроумные автоматы не везде могли заменить самую обычную живую уборщицу. А тем более в начальной школе.
Роботы все еще очень дороги в изготовлении и применялись только для работы на трудных планетах. Специальное постановление запрещало использовать роботов для наземных работ.
Без особых надежд Алешкин обратился с просьбой в Бюро Предложений. Подумал, кто из преподавателей хотя бы временно мог заняться столь ответственной и хлопотливой работой. Потом набрал номер на звуковизоре и увидел на экране массивное лицо Бухова с отекшими подглазьями - следами старых космических перегрузок.
— Что?
– сразу спросил Бухов.
– Опять мой техник что-то натворил?
Алешкин рассказал про «черепашку».
— Вон...
– покрутил головой Бухов.
– А ведь я еще у нее предохранители вытащил.
— Значит, он их поставил.
— Сообразил.
— Он-то сообразил.
— Ну вот, я и говорю, в технике он разбирается. А в остальном...
– Бухов сокрушенно покрутил головой.
— Понимаю, - сказал Алешкин.
— В мать, - подтвердил Бухов.
– Ремнем бы, изредка.
— Не положено. Архаизм.
— Архаизм... Значит, навертела она там дырок? Ну я тебе ремонтника пришлю.