Рассказы
Шрифт:
«Возможно ли?» — отправил он сообщение.
«Вполне», — пришел ответ.
Он задумался и позвонил своим друзьям: импозантному мужчине и его жене — элегантной женщине. Он отправил им Интернет-ссылку с фотографией и текстом. Он дал ей условное имя: Любопытный случай.
Втроем (невзрачный и импозантный мужчины и элегантная женщина) сидели в ресторанчике у моря, ожидая необычную женщину. Мужчины сидели рядом, а элегантная женщина — напротив мужа.
— Она довольно-таки хорошенькая, — не то спросил, не то высказал утверждение невзрачный мужчина.
— Да, пожалуй, — ответил импозантный.
— Определенно хорошенькая, — сказала элегантная
— Вам не показалось, что в ее лице проглядывает заносчивость? — спросил невзрачный мужчина, и в его голосе обоим его спутникам почудилось волнение. Взгляд элегантной женщины выражал ободрение и поддержку. Во взгляде мужчины читался показной нейтралитет союзника.
— А эта фраза про «жадин»? Разве не лучше было написать: «Не терплю расточительности»? — настаивает невзрачный мужчина. — Это выглядит так, будто она говорит: «Я молода и хороша собою, мне все равно — юный ли это щенок или не верящий своей удаче старик. Последнее слово все равно будет за мной». И ведь она всегда будет вольна назвать полноводную реку материальных ценностей жалким ручейком! Кто знает, что она имеет в виду! Нет, она определенно заранее выказывает пренебрежение к человеку, который всего-то увидел ее фотографию и узнал о ней, что она не любительница ходить в походы с кострами.
— Она не писала про костры, — сказала элегантная женщина.
— Да, про костры там ничего не было, — согласился невзрачный мужчина. — Но все-таки давайте разработаем план. Если мы почувствуем, что она нам не нравится, что это не непростая женщина и любопытный случай, а скажем так, девушка по вызову с гонором, мы не останемся в долгу, мы сыграем с ней в кошки-мышки.
— Каким образом? — спросила элегантная женщина.
— А вот каким! — ответил мужчина, и его невзрачное лицо излучило кванты изобретательности. — Она сядет напротив меня. Я представлю вас только по именам и ни слова не скажу, кем мы друг другу приходимся. Я стану делать ей комплименты, хвалить изысканность ее литературного вкуса, предлагать ей отведать того или иного, а когда она уверится в том, что я и есть ее предполагаемый щедрый партнер, — флип-флоп, переворот калейдоскопа. Ты, — обратился он к элегантной женщине, — заговоришь со мной таким тоном и о таких вещах, чтобы она заподозрила, что мы с тобой — супруги, а в это время он, — невзрачный мужчина кивнул головой в сторону импозантного, — начнет проявлять к ней интерес, делать ей комплименты, предлагать ей отведать того или иного, хвалить изысканность ее музыкального вкуса.
— Какой ты, однако, коварный, — сказала элегантная женщина, улыбаясь. — Как же мы обозначим нашу семейную близость? — спросила она.
— Например, когда она отвлечется на что-то (достанет помаду из сумочки или оглянется на вновь вошедших), ты скажешь мне негромко (но пусть услышит), чтобы я напомнил тебе завтра утром заложить стирку пораньше — тогда белье высохнет днем: аромат солнца, касание прокаленного ветра и так далее…
— Понятно, — сказала элегантная женщина.
— Поговорить с ней о Шенберге? — посоветовался импозантный мужчина.
— Нет, дальше Шопена не заходить, — ответил мужчина невзрачный.
— Хорошо. А дальше? — требует элегантная женщина.
— Как только она подумает, что он и есть тот, кто ее пригласил, — снова кульбит. Я скажу ему, кивая в твою сторону, что мы с сестрой давно хотели заметить, что его музыкальные вкусы отличаются консерватизмом. Ты подтвердишь мои слова
— А если и это ее устроит? — спросила элегантная женщина.
— Я скажу ей, что мы очарованы ею, благодарны за доставленное удовольствие общения, и каждый из нас достанет по купюре в пятьдесят долларов, я объединю их в маленькую пачку и положу под ее бокал.
— Не дороговато ли? — спросила элегантная женщина.
— Стиль есть стиль, его нужно выдерживать до конца, — осадил ее муж, импозантный мужчина.
— Я затеял эту историю, мне и платить, — сказал невзрачный мужчина, вынул из кошелька две бумажки, разгладил и раздал их.
— Но может быть, она понравится тебе, — сказала элегантная женщина, — она действительно хорошенькая, судя по фотографии, и никаких калейдоскопов не понадобится.
Элегантная женщина не торопится брать деньги.
— Я тоже не одобряю скряжничества, — говорит она, — и есть немало женщин, совершенно искренне и бескорыстно ищущих в связи с мужчиной чего-то вроде отцовской опеки, разумеется, включающей опеку материальную.
— Тогда вы вернете мне деньги, — ответил невзрачный мужчина. Он задумался. — А если из этого и правда что-нибудь получится, как ты думаешь, — спросил он элегантную женщину, — ее можно будет попросить спеть мне что-нибудь, когда я засыпаю?
— Что именно? — спросила элегантная женщина, улыбаясь.
— Не знаю… Например: «Ро-о-о-зовые ро-о-зы…»
Элегантная женщина еще шире улыбнулась, но ничего не ответила.
— Ты не берешься предсказать? — спросил невзрачный мужчина.
— Не берусь.
— Понимаю.
Прошло более получаса после условленного времени, но никто не появлялся. Невзрачный мужчина достал сотовый телефон и набрал номер. Он внимательно слушал голос, предлагавший оставить сообщение после гудка. Он неодобрительно посмотрел на одну из двух женщин, сидевших за соседним столом, ту из них, что перевернула бокал с содовой и теперь, громко смеясь и мешая ему слушать, объясняла сидящей напротив подруге свою неловкость тем, что ей показалось, будто у нее в сумке вдруг забилась небольшая серая мышка. Другая женщина тоже смеялась ей в ответ.
Отчаявшись дождаться оригинальной женщины, не любящей «жадин», упустившей возможность так запросто поужинать и заработать сто пятьдесят долларов, они заказали одинаковые рыбные блюда, съели их без особого аппетита, расплатились и спустились к морю. Элегантная дама и импозантный мужчина вскоре ушли вперед, привычно переругиваясь, а мужчина невзрачный задержался, глядя на море. Он с раздражением подумал о тех двух женщинах за соседним столом. «Им самое место в параде безнадежностей раздела знакомств».
РЕИНКАРНАЦИЯ СИОНИЗМА
Всю ночь жгли костры. Иногда звучали выстрелы. «Это дети швыряют патроны в огонь», — догадался я и решил записать сына в танцевальный кружок.
Утром я разыскал школу танцев. Меня опередили две женщины. Учительница, маленькая и юркая, схватила первую мамашу и закружилась с ней в танце.
«Ага, матери записывают дочерей, а отцы — сыновей», — догадался я.
— Замечательно! — сказала учительница-пигалица и сделала отметку в журнале.