Рассказы
Шрифт:
Мы звали его Смит не только потому, что так переводилась его фамилия, но больше оттого, что он был силен, резок, основателен и повернут спиной к эстетической стороне жизни. Он генерировал мысли крупные, смелые. Когда очередная идея захватывала воображение, он становился безразличен к рутинным обязанностям, демонстративно забрасывал текущие дела и обсуждал свое изобретение с теми, кого считал равными. Мании величия он был лишен, и круг его «равных» был широк.
Однажды он вернулся с испытаний нахохленный, мрачный. Кровь, достигая лица, казалось, останавливалась на обратном пути
Узнать, почему они развелись, было невозможно и казалось бессмысленно — все равно такое остервенение нельзя ни объяснить, ни понять, но кто-то из женщин все же спросил у Смита, зачем он вообще женился. Мне теперь никак не вспомнить, какой именно глагол употребил, отвечая на этот вопрос, Смит, чтобы остаться в пределах приличий.
— Хотелось…, — сказал он коротко, явно стараясь, чтобы его ответ, несмотря на лексические ограничения, прозвучал дерзко и грубо.
Я не верю в цельность характеров. Тем более не верю, что смерть человека может быть похожа на его жизнь.
ХОРОШИЕ ВРЕМЕНА
Мой сосед зашел ко мне, и просто светится весь, просто — сама радость.
— Приобрел iPhone, — объявил он. — Ты только посмотри! Компас, прогноз погоды, Интернет, почта, калькулятор! Хочешь знать, где мы находимся?
— Я знаю.
Он отмахнулся:
— Не то, — и нажал иконку, — видишь точку, и вокруг нее круг сходится, расходится. Это мы здесь, а вот наша улица, а вот соседние. Здорово? А отсюда можно песни скачивать. Послушай, какой звук: «Баттерфляй, баттерфляй…» А?
— Здорово.
— А когда звонят… Позвони мне.
Я позвонил.
— Видишь? Нажимаешь здесь — громкоговоритель, сюда — клавиатура, это на случай, если звонишь куда-нибудь, где тебя попросят нажимать цифирьки. А-а-бал-деть. И я еще не загрузил навигатор, его можно купить за сто баксов, но можно взломать и установить бесплатно.
— Взломать?
— Ну, это так говорят. Это значит получить доступ к файловой системе, и тогда можешь добавлять сам, что хочешь. Слушай, я курить хочу, давай на крышу поднимемся, посмотрим, правильная ли карта.
Поднялись. На крыше ветрено, чтобы прикурить, нужны две руки — в одной зажигалка, другая — экраном от ветра, чтобы пламя не сбивало. Телефон сосед не мне дал подержать и не в карман положил, а опустил нежно так на борт крыши, повернулся к нему боком, прикуривает и краем глаза на аппарат косится, любуется. А когда затянулся в первый раз и убрал зажигалку, подмигнул и вдруг подхватил меня и поднял в воздух.
— С ума сошел? Опусти! — кричу, а сам удивляюсь — надо же, какая радость у человека,
А ему и этого показалось мало, чтобы выплеснуть свое чувство. Он еще и побежал.
— Эй! Осторожно! — кричу. — Крыша все-таки!
А он, оказывается, до того влюблен в технический прогресс, что ему и по крыше бегать с немалым, надо сказать, грузом недостаточно. До того недостаточно, что он решил пошутить и поставить меня на край крыши.
А что такое край крыши? Это блоки двадцатка, выложенные в один ряд. Помимо раствора они приклеены битумом или еще какой-то ерундой для водонепроницаемости. Но чувствую, блок, на который он меня ставит, шатается. И ставит он меня быстрее, чем я могу грамотно сформулировать, что штука эта подо мной неустойчива.
Он, правда, не до такой степени сумасшедший, чтобы меня не придерживать на случай, если потеряю равновесие или голова закружится, но когда камень подо мной покосился, а потом съехал в пустоту, то что толку было меня просто придерживать. Хорошо еще, что я не за него ухватился (тогда бы вместе ухнули вниз), а уцепился за другие блоки (они оказались прилеплены прочно) и повис на руках. Сосед мой, конечно, тут же на корточки встал, за запястья меня схватил, тянуть назад на крышу пытается.
— Выплюни сигарету, — говорю тихо, а сам удивляюсь, откуда во мне вдруг такое самообладание.
Он выплюнул и кричит как бешеный:
— Карабкайся!
— Послушай, — отвечаю рассудительно, — я тебя от сигареты избавиться попросил не потому, что мне дым мешает, а чтобы ты на помощь позвал. Какое тут карабкаться? При моей комплекции я только сползать могу.
— Сползать не получится, — говорит на полном серьезе, — стена отвесная.
И тут мы начали вместе смеяться, но я очень быстро отсмеялся и говорю:
— А теперь вместе кричим.
— На помощь! — в унисон получилось.
— На помощь!
— На помощь!
Слышу, внизу крики. Значит, прибегут. А сосед мой бледен, меня держит, и я чувствую, руки его дрожат.
— Что еще интересного, — спрашиваю, чтобы его успокоить, — в твоем телефоне есть?
— Есть иконка «App Store», устанавливать разные аппликации, например, такую, которая музыку узнает и говорит, из какого она альбома, кто поет, кто автор мелодии, кто слова написал, ну и навигатор, конечно, там же можно купить, если не взламывать, или еще фотографируешь визитную карточку, а из нее информация считывается и вносится в твой телефонный перечень, можно еще и фотографию поместить. Я тебя уже внес, с фотографией.
Я на него посмотрел с прищуром, когда он мне сказал про фотографию, и он, бедняга, покраснел.
— Я, — говорит, — уже слышу топот на лестнице.
— Ты какой рингтон поставил?
— Колокола.
— Тогда это тебе звонят, — говорю и чувствую, что хватка его слабеет. — Эй!
Понял. Крепче схватил.
— Электронный секретарь имеется?
— Спрашиваешь! Конечно.
Тут, наконец, подмога подоспела. Еще двое меня за руки схватили, но и втроем вытащить не могут, а больше троих — не подступиться.