Rassolniki
Шрифт:
«И хорошо, что Рублёв не взял трубку, сейчас бы наговорил ему лишнего, что всё бы рухнуло. А может быть, он и сам не в курсе, что его тут крышуют, может быть, это и правда по работе? Ведь он действительно известный журналист, не отправят же его сюда без поддержки. Но почему они всё знают про выборы? Если здраво рассуждать, то только Рублев им мог сказать, тем более, что Гадёныш говорит, что давно об этом знал… Хотя, скорее всего, Гадёныш просто цену себе набивает… Или Сашка подстраховывается, ведь не дурак он всегда был! Точно,
Ведов медленно привёл свой раритет в движение. Однако на этом не успокоился. В голове, как и за окном, по-прежнему царила сумятица. Наконец, он что-то решил и стукнул по клаксону, как стучат по хребту лошади, когда хотят заставить её ехать быстрее. И «запорожец» рванул наперегонки с метелью.
XVII
Рублёв валялся в полубреду с самого утра. Всё-таки срубили его. Эмоции, нервы, дикое напряжение. Это только в кино герои не болеют, всё стойко переносят, а в жизни нет героев – все люди. Всех ломает.
Из-за болезни Александр не поехал на встречу с Коляном. Хотя с ним уже договорились. Или не в болезни дело? Стыдно в глаза смотреть? Что бы он ему сказал? А что тот бы сказал? Только лишние вопросы и потрясения. И без того хватает.
Нет, всё-таки он бы поехал, если бы не жар и головокружение, если бы не обливался он потом, как в бане, если бы мысли не путались и не бредилось всякое: вроде стуков в дверь и ржача гопоты под окнами… А, может быть, на самом деле, его уже вычислили? Нет, это опять снег беснуется, как в прошлую ночь, ну что за зима нынче?! Злая, дикая. Да ещё снег этот упёртый всё идёт на поводу метели, всё долбит в стёкла, как баран ворота. Снег – гопник! – вдруг пришло Рублеву в голову – Боже, ну и образы!»
Александр сам себя испугался, попытался встать, чтобы вытряхнуть шизофренические мысли из головы. Но мысли магнитом притянуло обратно. И снова облило потом… Александр только сейчас заметил, что Екатерины нет рядом. Ушла? Кинула? Опять заржали гопники под окном. Рублев опять начал бредить: «Ждут, мерзавцы! И метель им не помеха, и мороз – не враг! Нет, вот она – Катя, сушит волосы. Эх, ангел мой, неужели тебя ко мне не Бог приставил? А иной, из иного измерения, из иной плоскости?». Снова потом ударило и показалось, что в окно кто-то посмотрел… «И лицо-то знакомое, дьявольское лицо…Катя, спаси меня».
– Катя, – простонал Саша.
– Привет, любимый, ты проснулся? – Её голос, как эротическое видение. Искушает ангел, или не ангел, или…
– Катя, мне плохо! Поищи таблеток!
– Ну, Саш, ты заболеть вздумал? Сегодня мы должны к моим идти, у папки днюха, помнишь, я говорила?
Александр не ответил.
– Сейчас, где-то я тут видела у тебя аптечку, – Екатерина бросила фен, и, в чём была – в одних трусиках заметалась по небольшой комнатке. От шкафа к шкафу.
Александр уже не знал, можно ли ей доверять.
– Тебе можно верить? – вдруг спросил он сквозь бред.
– Милый,
Рублев не слышал вопроса, до его уха лишь доносился какой-то скрежет, как будто дверь пилят или решётку на окнах.
– Тебе верить? – его глаза, затянутые болезненной пеленой, перекатились на её неприлично набухшие груди с вишневыми сосками. Да, ей можно верить!
– Хочешь, мы никуда не пойдём?! – спросила она и поцеловала его в лоб. От этого он на миг пришёл в себя.
– Пойдём, сейчас я «терафлю» выпью и соберусь.
Отпускать Екатерину одну к родителям не хотелось. К тому же разбирало любопытство: кто эти люди? Как они живут? Почему позволяют своей дочери жить так, как ей хочется? И неужели им так на неё плевать, что до сих пор не удосужились познакомиться с ее сожителем. А ведь с ним она уже полгода вместе. Или про полгода – это неправда?
После обеда Рублеву стало легче. Начали собираться в гости. Дарить решили деньги, нашли где-то в книгах старый конверт и положили в него пару тысяч.
Девушка не уставала мечтать вслух, как вся родня ей обзавидуется, когда увидит рядом с их непутёвой дочерью такого мужика! А Ольга – её сестра, вообще сойдёт с ума! Хоть в чем-то она – Катя, ее переплюнет! Ольга-то нормального мужика найти не может! Все мается!
Но стоило им выйти на улицу, как планы Екатерины похвастаться опять чуть было не смыло потом, резко подступившим к телу Рублёва. Волны озноба и мурашек в долю секунды добрались до Сашиной головы, и снова начало мерещатся….Он стремительно, под стать шизофренику, начал впадать в бред.
«Что это за гопники стоят около подъезда? Почему их так много? Они меня тут давно ждут,» – раздумывал Рублёв, вертя головой на все четыре стороны. «И Катя меня вывела, скотина, специально на них, одного на толпу, предательница. Куда она меня тащит? Чья это машина?»
– Поехали в такси, холодно пипец!? – Предложила Катя, не заметившая очередного приступа болезни у Саши. Недалеко стояла белая волга с шашечкой на крыше. В неё и сели.
Сашин бред продолжался всю дорогу. Немного полегчало, когда вышли из машины и стали проходить мимо какого-то очень знакомого Александру дома.
«Что это за дом? Какой-то знакомый», – вспоминал он. Взгляд зацепился за яркую свежую надпись на стене «RASSOLNIKI 558». Рублева снова прошиб холодный пот. Так значит их уже почти шесть сотен! Да, это уже и правда армия. Сила-силища! Бляха-муха!
Где-то вдали сорвалась с места какая-то машина, кажется, жёлтая, посигналила кому-то… Что это за сумасшедший лихачил в непогоду, Рублёв рассмотреть не смог – в глаза лезла зануда-белизна. К тому же Александра снова замутило, к горлу подкатила тошнота, затряс озноб. Снова стало казаться, что за ним охотятся гопники.