Rassolniki
Шрифт:
– Замечательно, Мария Петровна! Ну что, много у меня конкурентов будет?
– Рублёв сменил тон на деловой – играть, так играть. Председатель тоже, наконец, перестала улыбаться.
– Конкурент у вас один, а остальные все, как и вы, новые люди, незнакомые избирателю! Так что, тут от вас зависит – как себя поведёте…
– Или на сколько денег хватит! – вмешался в разговор один из юристов и оценивающе осмотрел кандидата, – вот, Александр Васильевич, документы, их надо сейчас подписать. Мы проверили, всё правильно.
– А вот тут вот, – в разговор вступил
Можно дома.
Юристы синхронно встали, как будто договорились, пожали крепко руки соратникам и по-быстрому откланялись.
«Какие-то они чересчур правильные, как роботы», – подумалось Рублёву, пока те выходили в кожаные двери.
– Лучшие ребята! – будто подхватил его мысль Ведов. И тут же опять стал разыгрывать свата, – дорогая моя, Машечка Петровна, умница наша, ну что скажешь? Всё тип-топ у нас будет?
Председатель блеснула морщинами – улыбнулась шире некуда.
– Сашечка, ты же знаешь, что у меня всё будет по закону, а там уже от вас зависит, я тут беспристрастна. Его методы ты знаешь, – сказала она, имея в виду Швецова, – я тут ничего не могу поделать, так что не забудьте наблюдателей зарегистрировать.
– Обижаешь, Мария Петровна! – Ведов полез за пазуху и достал оттуда шоколадку, – это вам, так сказать, в знак уважения.
– Ой, спасибо, Сашенька, мы с девочками чай попьём за твоё здоровье!
«Господи, что за бред? Неужели так ещё бывает, чтобы вот так с шоколадкой?» – с отвращением подумал Рублев.
А Ведов, между тем, поцеловал председателя в щёку, махнул рукой другим дамам и, взяв под руку Рублёва, быстро вывел его из кабинета.
– До встречи, коллеги! – всё, что успел сказать на прощание Рублёв, – ты что, сумасшедший, куда ты побежал?
– Пусть бабка быстрее обалдеет от евриков, так эффектнее будет! – ответил Ведов и довольный зашагал по длинному коридору.
– То есть ты ей не шоколадку, а взятку дал? – догадался Рублёв.
– А ты думал, шоколад? – рассмеялся Ведов, – так кто же шоколад-то таким людям дарит? Это старая советская традиция – в обертку от плитки шоколада взятку паковать, она даже форму имеет такую – как раз под евро! Некоторые фирмы по производству шоколада после того, как ввели евро, специально форму упаковок изменили!
– Охереть! – всё, что смог сказать Рублёв.
– С гопотой во власти надо бороться их же методами, кандидат! Избирком наш!
– Я в шоке.
Ведов остановился на полпути, и взглянул прямо в глаза друга, так тепло, искренне, по-дружески смотрел…. И с энтузиазмом сказал:
– Слушай, а махнём с нами гопов разукрашивать! – Ведов был счастлив от своего приглашения.
– А погнали! – не вдаваясь в подробности, согласился Александр и, вставив в подмышку папку с бумагами, зашагал уверенной деловой походкой к выходу из администрации – до него оставалось метров тридцать.
Разукрашивать
Выйдя из пятиэтажного продолговатого здания администрации, Рублёв и Ведов зашагали к трамвайной остановке мимо красивейшего городского драматического театра. Когда-то они были его завсегдатаями.
– Вот бы сходить в театр, а, Сань? – предложил Рублёв.
– Пойдем в следующее воскресенье? У нас все идут на Чехова. Ты тоже приходи!
– Вы что, в театр ходите? – Рублёв Ведову не поверил.
– Ну, а как же? Мы культурные, не быдло! – Александр улыбнулся и что-то ещё сказал, но его слов Рублёв не расслышал. К остановке на скорости подъехал трамвай, дребезжа своими стальными колёсами о неровные рельсы.
– Заходи, кандидат, надо быть ближе к народу, – Ведов рукой пригласил Рублёва пройти в раздвигающиеся двери общественного транспорта, – смелее, что мнешься, давно не ездил!?
Трамвай был весь набит крепкими парнями, одетыми примерно в одни и те же бренды. RASSOLNIKI – сразу понял Рублёв.
– Эффектно, однако, на стрелку на трамвае! – заметил он Ведову.
– Эффектность – это часть тайны, а тайна – это всегда страшно. Представь, как потом эти уроды легенды рассказывать будут, что их ёбнули пассажиры трамвая?
«Трамвай идёт в парк. Двери закрываются», – прошипел кондуктор в микрофон. И двери действительно со скрежетом задвинулись. Ох уж эти старые красные городские трамваи! Они для каждого здесь были не только символом города, но и символом жизни. Как-то в трамвае у Рублева даже случился секс. Это был последний трамвай. Уже не сидел на своём месте контролёр, и кондуктор выключала свет: то ли экономила, то ли всё поняла… Ощущения, которые он больше никогда не испытывал.
Раздался скрип – трамвай резко поворачивал в парк. На какое-то время скрип утих, транспорт доехал до ворот, остановился, кондуктор – парень лет двадцати пяти – вышел из вагона с монтировкой в руках. Он пошёл переводить стрелку, чтобы трамвай поехал сегодня не по короткому кругу, а по длинному, по которому уже никто давно не ездил.
По большому кольцу трамвай ехал медленно, пробиваясь сквозь занесённые рельсы и обламывая ветки разросшихся кустов.
В глубине парка стояло около десятка разных машин. От советского автопрома до дорогих иномарок. На небольшой, уже вытоптанной полянке кучковалась толпа парней. Они явно не ожидали увидеть здесь трамвай, да ещё такой шумный. Пацаны растерялись, не знали, что делать, так и стояли, курили, жевали жвачки, харкали себе под ноги, ждали, пока трамвай уедет. Но он остановился прямо напротив толпы.