Рассудок маньяка
Шрифт:
— И вы оба не отлучались?
— Нет, ни на секунду. Сидели и ждали, когда придет Зинков. Он пришел, и мы поехали. Фирсова обычно машину не водит в городе, у нее нет прав. Поэтому она только за городом за руль садится. Хотя машина ее, но ключи она обычно дает Георгию Ильичу. Они подвезли меня до дома и поехали дальше.
— А задержались после работы вы все трое? Вместе с Зиминым?
— Да, все вместе. Правда, мы иногда выходили и входили в нашу комнату, но работали втроем. Фирсова, я и Зимин. Он сейчас в командировке.
— Я
— На третьем этаже.
— Вниз вы спускались на лифте?
— Да, на лифте.
— В правом или в левом?
— В правом. Кажется, другой лифт тогда не работал.
— Ольга Финкель примерно в это время принесла бумаги из технического отдела. Она уверяет, что в кабине лифта была вода. Так ли это?
— Не помню. Но, наверное, была. По вечерам у нас некоторые сотрудники принимают душ. Душевые на первом этаже, и все могут ими воспользоваться. Ничего странного в этом нет. Но обычно все так торопятся с работы, что душ принимают только в перерывах, чтобы не задерживаться после шести.
— Как вы думаете, убийца кто-то из своих? Или посторонний, проникший на территорию института?
Фортаков тяжело вздохнул. Потер подбородок. Потом неуверенно заговорил:
— Поверить в «пришельца» мне трудно. Получается, что неизвестный специально залез на охраняемую территорию, чтобы убить Хохлову? Если он так хотел ее убить, почему не сделал это в другом месте? Она ведь жила одна. Нет. Я скорее думаю, что это сделал кто-то из наших, как это ни прискорбно, но, видимо, так оно и было на самом деле.
Он не успел договорить, когда за стеной раздались громкие крики, быстрый топот ног, пронзительный женский крик.
— Что случилось? — обернулся к двери Фортаков.
Дронго вскочил с места, подбежал к двери, распахнул ее. В коридоре у приемной директора толпились люди. Раздавались крики:
— Ей плохо!
— Что случилось? — поспешил к ним Дронго. Он увидел растерянное лицо Архипова. Его секретарь лежала на диване.
— Идемте! — крикнул всегда сдержанный Сергей Алексеевич, бросаясь к лестнице. За ним побежало несколько сотрудников.
— Что случилось? — Дронго поспешил за Архиповым.
— Убийство, — отрывисто бросил Сергей Алексеевич. У него было серое лицо, он тяжело дышал. Пока они бежали вниз по лестнице, он, задыхаясь, выпалил:
— Убийство. Еще одно убийство в нашем институте… Сыркин позвонил мне, но Носов уже успел сказать в приемной, и моему секретарю стало плохо… Сейчас вызовут врача. Я уже попросил позвонить в ФСБ и в прокуратуру.
Они спустились на первый этаж и направились к душевым, где уже собралось не меньше двадцати сотрудников. Увидев Архипова, все расступились. Он подошел к душевой, покачнулся, оперся на раму.
— Не могу, — жалобно сказал Сергей Алексеевич, — не могу я туда входить. Просто не могу.
Дронго вошел в женскую душевую. Навстречу ему вышел Сыркин. Он неузнаваемо изменился за те несколько минут, когда в последний
На полу и на стене душевой алели капельки крови, словно кто-то специально брызгал красную краску на кафельные плитки. В помещении, кроме Михаила Михайловича, больше никого не было. Дронго сделал несколько шагов, осторожно открыл кабинку. На полу лежала Ольга Финкель. Убийца нанес ей несколько ударов прямо в живот. Дронго наклонился, поднял руку девушки. Да, она была убита несколько минут назад. Кровь еще не успела свернуться, тело было теплым. Но никаких внешних признаков насилия не было.
— Ее тоже убили, — отрешенным голосом сказал за его спиной Сыркин, — убил тот же мерзавец.
— Погодите, — Дронго поднялся, чувствуя непривычную боль в сердце, — погодите. Он посмотрел по сторонам.
— Ножа нигде нет, — бесцветным голосом сообщил Михаил Михайлович.
— Нужно закрыть проходную, — повернулся к нему Дронго, — и начать поголовную проверку. Убийца должен быть где-то на территории института. Он не смог пока никуда уйти.
Дверь открылась, и в душевую ворвался Носов. У него был очень взволнованный вид.
— Сергею Алексеевичу плохо с сердцем! — выпалил он.
Дронго и Сыркин бросились к выходу. На полу лежал Архипов, над которым суетились женщины.
— Вызывайте «Скорую», — приказал Дронго, — и не топчитесь над ним, вы не даете ему дышать.
— Что случилось? — услышал он строгий голос Елены Витальевны.
— Убийство, — сообщил он, глядя ей в глаза, — у вас опять убили женщину.
Она вздрогнула, шире раскрыла глаза. Но она была сильной женщиной и сразу овладела собой.
— Кого убили? — хрипло спросила она.
— Ольгу Финкель.
У нее дернулись губы. И, уже не скрывая своей растерянности, женщина посмотрела по сторонам.
— Пустите! — кричал Зинков, протискиваясь сквозь толпу. У входа в душевую его остановил Сыркин.
— Нет, — сказал он, — не входите туда, Георгий Ильич, — подождем, пока приедут работники прокуратуры и ФСБ.
— Идите вы! — раздраженно бросил Зинков, отталкивая Михаила Михайловича и входя в душевую. Сыркин рванулся за ним. Через несколько секунд Зинков вышел. На нем не было лица. Он смотрел на всех потемневшими потрясенными глазами. Сыркин молча вышел следом за ним.
— Валидол, валидол! — кричали сотрудники, столпившиеся над Архиповым. — Дайте ему валидол.
— Михаил Михайлович, — обернулся к Сыркину Дронго, — сейчас самое время закрыть двери проходной и начать повальную проверку. Распорядитесь, иначе будет поздно. Убийца все еще здесь, он все еще находится в состоянии эмоционального шока. Сейчас проще всего найти преступника.
— Понимаю, — растерянно сказал Сыркин, подзывая к себе Носова, — скажи, чтобы закрыли двери и никого не выпускали, — приказал он чуть тверже.